1000 не одна боль

И сейчас, когда нагло швырнула ему в лицо свое прокляте «нет» ничего не мог с собой поделать. Дико захотел почувствовал ее плоть пальцами изнутри и зверел от похоти и ярости за то что посмела отказать. Ему. Сыну шейха. Тому, о замужестве с кем могли только мечтать… он ей о любви впервые в жизни говорил, а она его ногами в грязь."

"К дьяволу дрянь упрямую, пусть сидит в комнате и думает о том что он сказал, пусть боится если дпугих эмоций испытывать не хочет и не умеет… А ведь он и правда способен на что угодно лишь бы она согласилась.

Способен как на самую изощренную и садистскую пытку… так и способен шкуру с себя живьем снять лишь бы сучка эта хоть раз на него посмотрела со страстью, хоть раз!

Надо пойти к шлюхам, выбрать себе пораскрепощенней и затрахать до полусмерти. Как раньше. Чтоб забыться. Ничего не изменилось ведь. А если сильно захочет, то и ее отымеет. Бывало мелькали в голове дичайщие мысли — отдать ее своим воинам. Отвещти в одну из деревень и сделать из нее самую грязную из шармут.

Пусть отымеют эту наглую девку прямо при нем и тогда у Аднана пропадет всякое желание к ней и презрение задушит ту похоть, от которой корежит всего и корчит с каждым днем все сильнее. Но едва стоило об этом подумать, как волна протеста оглушала его сильнейшим гудением в висках и взрывалась бешенством где-то в районе грудной клетки. Потому что лжет сам себе. Убьет каждого, кто прикоснется, посмотрит не так.

Шел по коридору пока не вышел на веранду и не вдохнул прохладный ночной воздух, стараясь успокоиться.

Потом пошел к Зареме. Сам не знал зачем. Пошел и все.

Долго смотрел, как извивается перед ним в танце, как радостно сверкают ее черные глаза и вьются змеями роскошные волосы. Черт его знает чего ему не хватает. Красивейшие женщина Египта могут принадлежать ему по щелчку пальцев. И его жена одна из самых прекрасных женщин, что ему доводилось видеть… а он думает только о белых космах своей русской ведьмы. Аднан смотрел на языки пламени сотни свечей, расставленных по спальне Заремы и совершенно не замечал ее полуголое тело, которое содрогалось в сладострастном танце то опускаясь на колени, то поднимаясь так грациозно и эротично.

Касаясь своих полных тяжелых грудей с большими коричневыми сосками темными ладонями, смазанными пахучими маслами.

Запах ее возбуждения витал в воздухе, наполняя его густым ароматом похоти. Но его уже не заводило даже это, ведь Аднан помнил тот самый, другой, о котором мечтал каждую свободную секунду.