1000 не одна боль

С каждым разом он все меньше сдерживал свой темперамент, а все меньше хотела, чтобы он сдерживался. Я вошла во вкус, я превратилась в существо, жаждущее удовольствий и точно знала, что он может мне их подарить. Бывало мне казалось, что сейчас он превратится в дикого зверя и сожрёт меня… но Аднан никогда не причинял мне боли, хотя наша страсть и была всегда на грани удовольствия и страданий. Но мне нравилось… нравилось, когда он набрасывался на меня голодным хищником и рычал от нетерпения иногда терзая меня до самого утра, а потом мы лежали в темноте и он гладил мою спину и голые плечи, рассказывая о своей матери.

— Когда я вернусь после вылазки на Асада ты примешь ислам и станешь моей женщиной по-настоящему?

Неожиданный вопрос, заставший меня врасплох и ощущение его цепких пальцев на своем плече.

— И буду второй женой? — тихо спросила и замерла в ожидании его реакции.

— Ты всегда будешь единственной, Альшита.

— Правда?"

"Я не верила, что он говорит мне это… не верила, что из-за меня готов так поступить.

— Я никогда не лгу, Альшита. У меня достаточно власти в руках, чтобы позволить себе всегда говорить правду.

Я приподнялась на локте и слегка покраснела, когда его взгляд вспыхнул, опустившись к моей груди.

— Я стану твоей женщиной по-настоящему.

И он опрокинул меня навзничь на шкуры, глядя мне в глаза своими безумно красивыми зелеными омутами.

— Я клянусь, что ты никогда об этом не пожалеешь… Поженимся и поедем в Россию, Настя. Знакомиться с твоими родителями…

Я вскинула руки и рывком прижалась к его груди. Неожиданно для себя расплакалась, а он засмеялся.

— Я счастлив, ледяная девочка. О, Аллах, свидетель еще никогда в жизни я не был так счастлив.

А утром он одевался на эту самую вылазку, и я снова ощутила прилив дикого ужаса от предстоящего расставания. Поправляла джалабею у него на груди, проводя пальцами по вышивке на вороте и нарочно оттягивая расставание.

— Я хочу родить от тебя ребенка…

И опустила взгляд вниз. Чувствуя, как кровь приливает к щекам, а Он заставил посмотреть себе в глаза и усмехнулся. В глазах заблесиели миллионы чертей.

— Если хочешь, значит родишь. Когда вернусь мы будем очень много стараться над его исполнением.

Я вдруг представила его с ребенком на руках, представила, как он улыбается так же как мне с той нежностью, на которую способен только Аднан.