Зов глубины

Леон снова повернулся к Тиму, задержался взглядом на приятных чертах лица приёмного отца, разглядывая его словно незнакомца, и внезапно ему стали безразличны «чёрные курильщики» и стволовые клетки. Вспомнив старину Джо, он вдруг понял, что делать."

"– Тим, – прошептал Леон, и Тим с недоумением наклонился к нему через весь стол: из-за детского нытья за соседним столиком трудно было что-то разобрать. – Если я задам тебе три вопроса и ты пообещаешь честно на них ответить, я скажу тебе, где Люси.

Тим медленно откинулся на спинку стула.

После долгого раздумья он кивнул:

– Ну ладно, идёт. Спрашивай.

Леон глубоко вдохнул.

Три вопроса

– Почему меня усыновил именно ты, хотя у меня где-то есть тётя? – спросил Леон, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Глаза у Тима округлились: он явно не был готов к этому вопросу. Уставившись в стол, он теребил лежащие перед ним солнечные очки.

– После того несчастного случая мы все были в шоке – ты, я, все мы. Я не знал, есть ли у тебя родственники, но ARAC навёл справки и выяснил, что есть, хотя твой отец ещё несколько лет назад перестал поддерживать связь с сестрой в Айове.

Вообще-то дело можно было считать решённым. Но потом Фабьенн Роджерс позвала меня поговорить. Она знала тебя и знала… знала, что у тебя редкий талант. – Прочистив горло, Тим недолго помолчал. – Она предложила мне тебя усыновить, чтобы ты мог продолжать нырять. Органам опеки ведь вовсе не обязательно знать об этой тётке. Тебе что-нибудь говорит Айова? Самый скучный штат в США: куда ни взгляни – повсюду гигантские кукурузные поля, единственное занятие – управляемый компьютером трактор…

– Так это она предложила? Это была не твоя идея?

Тим смущённо покачал головой:

– Нет, не моя.

Но мы с твоими родителями дружили, ты мне нравился, и, поразмыслив сутки, я… – Да, всё логично. Теперь Леон понял, почему Тим никогда не был ему настоящим отцом – скорее другом. Может, именно поэтому Тим поначалу так много пил: он исполнил волю Роджерс, хотя на самом деле не очень-то стремился расставаться с холостяцкой жизнью и отвечать за робкого мальчика, травмированного смертью родителей.  – Прости, Леон, – сказал Тим, протянув к нему руку. Леон сидел словно оглушённый и не успел убрать руку – их пальцы соприкоснулись. Тим накрыл тёплой ладонью руку Леона, слегка на неё надавив.

– Значит, я в некотором смысле дитя ARAC, – проговорил Леон и чуть не рассмеялся – такой невыносимо абсурдной показалась ему эта мысль. – Не пойму, почему Фабьенн Роджерс выбрала именно меня.