Принадлежать им

Исчадие мрака. Лениво-уверенный, довольный, усмехающийся… И тут же выдающий тяжелую, темную реакцию, когда я делала то, что ему нравилось.

И я кайфовала от того, как они себя ведут…

От того, что на крохотное мгновение мне удалось перехватить рычаг управления. Рычаги, блин… Охренеть, какие рычаги… О-о-о… Какого черта у меня низ живота сводит?

Мало получила, сучка Дана?

Много! Много же! Как только не порвалась, блин?

Особенно, когда Черный заставил меня взять в рот его здоровенный член. Боже… Это было… До слез. Жутко и хорошо одновременно.

Учитывая, что Серый в этот момент такое выделывал с моим клитором, что… о-о-о… Хватит… Хватит об этом думать! А то появляется острейшее желание чуть прогнуться и потереться о пока что находящийся в покое член Черного, безмолвно приглашая к продолжению игры…

Сцепив зубы, пережидаю временное помешательство своего дурацкого организма.

Черный спит, глубоко и спокойно, явно не подозревая, что я тут с ума сошла.

И это хорошо. Отлично просто.

Тихонько цепляю с пола длинную подушку и, вывернувшись все же из горячих лап, подкладываю ее вместо себя.

Черный бурчит что-то, сжимает ее крепче.

А я падаю с кровати на четвереньки, застывая на каждом движении, словно нашкодившая кошка.

На кресле валяется чей-то халат, цепляю его, накидываю, поднимаюсь.

И замираю на месте, поймав на себе внимательный взгляд Серого, все это время мирно сидевшего за компьютером, оказывается…

28. Дана. На своем месте

Спорю, видок у меня тот еще, но на холодном лице Серого нет даже тени усмешки.

Он чуть отклоняется в своем супер навороченном кресле, больше похожем на ложе пилота в звездолете будущего, внимательно скользит взглядом от моих пугливо сжавшися босых пальцев ног до взъерошенной макушки.

Стекла очков отражают блики на экране. И больше ничего.

Сфинкс гребанный.

Не поймешь никогда его настроения.

И чего мне делать теперь?

Тупо смыться, пока он решает, что бы со мной такого интересного сотворить? Раз уж проснулась сдуру.

Интересно, он видел ведь, как я возилась под тяжеленной лапой его братишки, явно давно за мной наблюдает, змей хладнокровный.

Представление ему тут.

А я, между прочим, за жизнь борюсь, практически!

Злость меня разбирает, замешанная на страхе и стыде. Потому что, глядя на этого змея, невозможно не думать и не вспоминать о том, что он сегодня со мной делал.

Он, и его братишка, сейчас так усердно тискающий подкинутую мной подушку.

И почему мы, в итоге, из душевой Черного отправились в комнату Серого.