Зимние костры

Мужская плоть прижалась к ее женской плоти, стараясь отыскать вход, однако встретила преграду ее девственности, крепостную стену чистоты. Еще мгновение — и разъяренный бык, словно безжалостный таран, вломился в покоренную крепость, грубо разрывая тонкую перегородку, заставив девушку закрыть глаза от жгучей острой боли. Она невольно напряглась в ожидании новых мучений, чувствуя, как тело пронзает боль. В этот момент Гаррик неожиданно отстранился, но лишь только затем, чтобы проникнуть еще глубже.

Но где же страдания, которых так панически боялась Бренна? Боль куда-то ушла, и что означает это странное чувство, медленно разливающееся по всему телу, начиная с раскаленного лона? Ощущение необычной легкости, бездумного полета на волшебном облаке, с каждым мгновением поднимавшем ее все выше и выше… но куда? И каков же будет исход?

Бренна не знала, что Гаррик видит ее недоумевающе-смущенное лицо.

Когда он вновь поднял глаза, Бренна, нахмурив лоб, задумчиво уставилась в пространство. Гаррик не мог понять причину столь странного настроения. Почему она лежит так неподвижно и не требует, чтобы он оставил ее в покое? Никогда он не испытывал такого ослепительного наслаждения и теперь, с некоторым удивлением, понял, что не может дождаться пока снова возьмет ее.

— Почему ты остановился? — заносчиво поинтересовалась Бренна.

Взглянув в ее ошеломленные глаза, Гаррик рассмеялся:

— Потому что я пролил в тебя свое семя, и теперь мне необходим отдых.

— Но я по-прежнему чувствую твою силу, ведь ты не вышел из меня, — бесстыдно настаивала она. — Неужели ты не можешь продолжать?

— А ты хочешь этого? — Гаррик уставился на девушку, потеряв дар речи.

— Нет, настроение прошло, — чуть помолчав, спокойно ответила Бренна.

Он что-то раздраженно проворчал, не в силах понять, кто же все-таки на этот раз вышел победителем.

— Кажется, ты наконец поняла, что в этом нет ничего ужасного, не так ли? — спросил он наконец, отодвигаясь и протягивая руку к штанам.

— Да, ничуть, — пробормотала Бренна, лениво потягиваясь. Внезапно лицо ее исказилось гневом.