Зимние костры

— Гаррик… Гаррик!

Гаррик, слегка отстранившись, ошеломленно взглянул на нее:

— Ты впервые назвала меня по имени! Оно так чудесно звучит в твоих устах.

— Гаррик, отпусти меня. — Сцепив зубы, Бренна приготовилась к новому поединку.

Она никогда и никого еще не умоляла так… но все-таки сейчас пыталась, пыталась, как могла. Гаррик лишь мягко улыбнулся, оглядывая ее затуманенными страстью глазами.

— Нет, моя красавица. Слишком поздно. Он снова наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но Бренна быстро отвернулась. Гаррик отпустил ее руку, чтобы сжать подбородок, но тут же пожалел, когда ее ногти, словно острые зубы, впились в его грудь.

Завопив от боли, он снова завладел ее рукой.

— Так значит, у тебя есть оружие, моя кровожадная малышка!

— Да, но я сожалею, что не смогла добраться до твоего сердца! Тогда я смогла бы вырвать его и скормить волкам!

— Ошибаешься, ведьма, я все-таки подарю тебе кое-что, хотя это поглотят не волки, а расселина между твоими ногами! — гневно прорычал он и, стиснув ее руки огромной ладонью, постарался освободиться от штанов.

Девушка вновь начала отбиваться, но безуспешно: его твердая плоть вдавилась в ее бедро. Опустив глаза, девушка невольно охнула. В эту минуту она поняла, что Корделла не лгала. Этот гордый зверь наверняка разорвет ее и заставит вопить от боли. И хотя страх вновь сковал Бренну, она не могла заставить себя просить пощады. Почти задыхаясь от паники, она начала так судорожно биться, что не заметила, как Гаррик, раздвинув коленом ее ноги, навис над ней. Когда он медленно опустился, раз и навсегда прекратив ее бесплодные попытки сопротивляться, Бренна поняла — надежды не осталось. Ни малейшей.

— Ты так отбиваешься, словно я намереваюсь убить тебя, девушка, — шепнул он, все еще удивляясь ее отчаянной борьбе. — Тебе нечего бояться в моей постели.

— Хитрый лис улещает жертву перед тем, как сожрать! — прошипела Бренна сквозь стиснутые зубы. — Предупреждаю, викинг, ты еще пожалеешь о содеянном! Я никогда не смирюсь с несправедливостью!

Не обращая внимания на угрозу, Гаррик прижался губами к нежному местечку на изгибе ее шеи, а потом, чуть приподняв голову, пробормотал;

— Успокойся, Бренна, вот увидишь тебя ожидает лишь наслаждение.

Я ведь обещал, что буду нежен!

— Что может грубое животное знать о нежности? — вскрикнула Бренна.

Терпение Гаррика наконец лопнуло. Она не видела искаженного гневом лица, но голос выдавал его состояние.

— Тогда будь по-твоему!"

"Он бесцеремонно раздвинул коленями ее бедра.