Женаты против воли

— Рин!

Вместе со мной вниз полетел и Коннор, который неожиданно бросился следом за мгновение до того, как пол встал на место, похоронив нас в подземелье.

Несмотря на испуг и эффект неожиданности, еще в полете я пыталась вызвать на помощь Эфри. Она бы подхватила, не дала упасть, создав за спиной мощные крылья.

Но не вышло. Медальон молчал. Впервые с момента призыва моя помощница не отвечала. И самое странное заключалось в том, что я ее даже не чувствовала.

Потратив драгоценное время на попытку достучаться до своего пегаса, я упустила момент когда еще можно было сделать что-то, чтобы остановить мое падение, но это не понадобилось.

На пол я не упала.

У самого пола меня неожиданно перехватил порыв воздуха и мягко опустил на ноги.

Но от неожиданности я все-таки плюхнулась на попу, охнув от боли.

Не прошло и секунды, как рядом оказался Коннор, с которым воздух поступил так же благосклонно, мягко подхватив и опустив.

— Что? Упала? Ударилась? Где болит? — быстро забросал меня вопросами мужчина, присев рядом, и принялся меня ощупывать с ног до головы.

Все это произошло так неожиданно, что я даже ответить ничего не смогла, только сидела, открыв рот и пытаясь рассмотреть лицо в сумраке подвала, в котором мы оказались. Тьма была не густой, и вполне можно было рассмотреть силуэт мужчины.

— Айрин?

В голосе Коннора появились панические нотки.

Никогда их не слышала, поэтому они подействовали отрезвляюще.

— Я в порядке, правда.

Муж продолжал держать меня за плечи, всматриваясь в лицо.

— Уверена?

— Да. Меня что-то опустило вниз. Удара не было.

— Но тогда почему ты на земле?

Коннор поднялся и помог встать мне, взяв за руку.

— От неожиданности. Где мы?"

"Он не убирал руку, а я боялась лишний раз двинуться.

Кто бы мог подумать, что такое странное и необычное приключение вновь сблизит нас. Только надолго ли?

— Кажется, это и есть то самое тайное место, куда нас и должна была привести карта леди Ориэль.

Коннор продолжал стоять, не делая попыток отойти или оттолкнуть меня.

И темнота, окружающая нас, вдруг сменила свое значение. Она перестала быть угрожающей и пугающей, в одно мгновение став интимной и какой-то нежной, если тьма может быть такой.

Замерев, я вслушивалась в биение чужого пульса, ритм которого вдруг сравнялся с моим, став единым целым, в частоту прерывающегося дыхания.