Запрет на студентку

Теперь у меня есть моя собственная “крепость”, и я готов беречь ее

от дерьма даже во сне.

В двери моего кабинета появляется голова секретаря, которая, откашлявшись, профессионально объявляет:

— Там посетители.

В последнее время, прежде чем завязать со мной диалог, мои коллеги

взвешивают каждое слово. Но сейчас выражение ее лица слегка

возбужденное и странное, поэтому выгибаю брови, говоря:

— Минуту.

Кивнув, скрывается за дверью.

— Не буду мешать, — деловым тоном заявляет Оля. — Я думала, у тебя

обед.

Усмехнувшись, говорю:

— До завтра.

Захлопнув ноутбук, поднимаю глаза как раз в тот момент, когда на пороге

моего кабинета возникает подтянутый мужик за пятьдесят и… знакомый

мне по социальным сетям парень. Жилистый худощавый брюнет. Его лицо

я изучил для того, чтобы не пропустить ненароком в толпе, но до

сегодняшнего дня лично общаться с малолетним утырком мне не

доводилось.

На лице мужика выражение застывшего превосходства, на фейсе пацана

— циничная гримаса, которая ему ни хрена не по возрасту.

Честно говоря, личная встреча ни с одним, ни со вторым, мне не сдалась, но раз уж оба здесь, решаю не капризничать.

— Слушаю? — кладу на пояс руки, отвечая на тяжелый взгляд мужика.

Забавно. Вокруг меня в последнее время всем от чего-то не до веселья.

Изучив меня достаточно, представляется:

— Альберт Касьянов, а вы, я так понимаю, Александр Романов?

— Он самый, — указываю рукой на стулья, на тот случай, если они вдруг

желают присесть.

Осмотрев кабинет, известный в городе бизнесмен проходит вглубь.

Переведя глаза на его сына, вижу дикий оскал не угловатом лице. То, что

сынок уважаемого папаши настоящий цепной пес, я уже и так знаю. Дичь, которую он творил за пределами университета мне до лампочки, но два

месяца назад он влез не в тот огород. И, твою мать, я вырву ему глотку, если будет так на меня смотреть.

— Никита, сядь, — велит ему отец, на что у пацана по скулам пляшут

желваки.

— Постою, — усмехается, складывает на груди руки.

Послав ему косой взгляд, Касьянов-старший, переходит к делу.

руки на спинку стула, смотрит мне в лицо, очевидно прощупывая почву.

Тупым он не выглядит, неудачником тоже. Закономерно. Неспроста ему

десять процентов городского бизнеса принадлежит. Пощелкав челюстью, говорит:

— Мой сын провел пятнадцать суток в обезьяннике.

— Прискорбно, — отвечаю ровно.

— Именно, — ледяным тоном замечает он. — Сейчас его автомобиль

находится на штрафстоянке. Его задержали, когда он пытался покинуть

город.