Запрет на студентку

Моя растрепанная коса кажется неподъемной тяжелой, клетчатая юбка

перекосилась на талии, сдавив живот. Только в этот момент вспоминаю, во

что вообще сегодня одета.

— Люб…

Остановившись перед дверью, обнимаю себя руками. Чувствую себя

маленькой. Здесь, в этой комнате, отгородившись от всего мира я чувствую

себя в безопасности. Я чувствую себя неживой. И этот страх. Какой-то

ужасный непонятный страх накатывает на меня то и дело, от чего меня

трясет.

— Хочешь, привезу тебе этого… Романова?

— Нет! — вырывается из меня хриплый крик.

— Хочешь, голову ему в задницу засуну?

— Глеб… — дрожит мой голос. — Уйди. Пожалуйста…

Он не двигается с места несколько секунду, а потом его шаги удаляются.

Приоткрыв дверь, приседаю и хватаю лежащий на пороге телефон. Это

последняя модель, и моя губа дрожит, когда захлопываю дверь, бросив

взгляд на проем кухонной двери, из которого в коридор льется свет. Ведь у

меня не день рождения для таких подарков!

Непослушными пальцами снимаю блокировку и набираю номер, который

успела выучить наизусть.

гудки затягиваются, ускоряет стук моего сердца, а потом оно и вовсе

подпрыгивает к горлу, когда на том конце провода слышу отрывистый и

резкий голос:

— Да? Романов.

Кажется, будто он касается меня своим голосом, но судя по его голосу он

ужасно злой. Сглотнув комок в горле, трусливо слушаю его дыхание и

обтираю вспотевшую ладонь о юбку.

— При… кхм… привет… — произношу тихо.

— Люба… — его голос становится неожиданно хриплым, а потом

неожиданно властным.

переключиться на другую линию.

От волнения кружится голова. Терпеливо жду, сгорбив плечи и топчась на

одном месте.

— Чей это номер? — спрашивает, вернувшись на связь.

— Это… — пытаюсь говорить членораздельно, но мои слезы так близко, что не выходит. — Это… брата… неверное… Саш…"

"— Да?

Пытаюсь понять его настроение, но не выходит. Он явно зол, но это и

понятно. Не знаю, чего ждала. Слезы душат. Он меня не любит?

— Я не знаю, как так вышло… я…

— Расскажи то, что знаешь, — предлагает.

Я слышу, как там, на том конце провода, хлопает дверь машины, а потом

его дыхание сбивается, потому что он куда-то идет. Снег под его ботинками

скрипит так громко, что слышно даже здесь. В темноте комнаты, где я вдруг

чувствую себя бесконечно одиноко.

— Я ничего не поняла, — сипит мой голос. — Кажется, мой телефон

взломали…

— Кто?

Он не интересуется тем, где я. Это ранит.