Возвышение Меркурия. Книга 4

Одновременно с этим на голову змея спикировал Сандал, решивший добраться до мозга твари.

Не вышло. Ястреба банально выкинуло наружу — концентрация божественной мощи в плоти врага оказалась достаточной, чтобы спутник не смог пробиться внутрь его черепа. А огонь не причинил тому никакого видимого вреда.

— И ты называешь себя богом? Жалкое насекомое!

Рядом обвалилось здание, в которое угодил плевок змея. А сам он, издав вопль, с поражающей скоростью ринулся вперёд, пытаясь достать меня пастью."

"На этот раз я встретил его иначе.

Только я вложил в него столько мощи, что хватило бы на уничтожение доброй полусотни сатиров. И дополнил это Мьёльниром, который стремительно рванул к распахнутой пасти Дурнгаала.

Перемахнуть на соседнюю крышу всё равно пришлось — змей пусть и взревел от боли, но тем не менее обрушился на постройку, которую я занимал ранее, превратив её в груду камней.

Мой каменный спутник тянул мою силу с такой скоростью, как будто собирался создать собственный небольшой мир. Но я хорошо чувствовал его удовлетворение — дела у Мьёльнира явно шли неплохо.

Через секунду, змей выплюнул его вместе с десятком своих зубов, ошмётками плоти и новой порцией разъедающей всё на своём пути субстанции. Живучее Бездново отродье.

Ястреб рванул было к его пасти, намереваясь повторить манёвр соратника по оружия, но змей отбросил его в сторону ударом хвоста.

В процессе, громадная туша забыла о своём главном противнике, чем я не преминул воспользоваться. Предыдущий удар лишь повредил часть его тела, не нанеся критического урона. Потому я здраво рассудил, что стоит изменить тактику и ухнув вниз с крыши, большими прыжками помчался к врагу.

Параллельно напитал божественной силой сразу три артефакторные гранаты, которые прихватил с собой. Теперь руны на них сияли настолько ослепительно, что пожалуй оружие можно было продавать в качестве ночников. И спальню осветят, и отбиться от врагов, в случае чего, помогут. Ну а в крайнем случае, смертные смогут подорвать себя вместе с домом и соседями. Нет у них большего счастья, чем в последний момент подгадить ближним своим.