Восемь жизней

Догадывается небось, пацан что на несколько суток учительницы у отстающих не задерживаются.

— Ладно, сам знаю. Погоди — мобильный звонит. Бахрушин на проводе! Давай ко мне! Жду!

Леонид Васильевич попросил спуститься за диском через пятнадцать минут. Выходя из подъезда, Рублев заметил Подберезского, запирающего свою тачку. Тот тоже увидел командира, понял, что лучше подождать — Комбат не отправится в гастроном, если велел товарищу срочно приехать к себе. Через минуту прибыл Бахрушин. Как обычно, сначала вышел шофер, осмотрелся, заглянул к шефу.

— Чутье у тебя, Борис, как у сеттера, — темное это дело, — полковник щелкнул застежками дорогого кожаного портфеля, протягивая компакт-диск. — Но формально зацепок нет. Подумаешь — указала женщина, что Зернов унес ребенка от роженицы. А он скажет — обозналась. Других показаний, кроме твоей исчезнувшей пассии, никто дать не может. Кстати, нашлась она? Весточку какую-нибудь подала?

— Глухо, Леонид Васильевич.

— Сам уже догадался — Алену Игоревну непосредственно. Это может и поболе занять, чем пару часов: приезжая она, гражданство недавно оформила.

Но Комбат просил не об Алене. Его интересовала дочка спонсора, вернее, сам спонсор с семьей — господа Волошко.

Полковник не стал домысливать причины нового интереса Комбата — просто записал очередные координаты и обещал выйти на связь, как только появятся оперативные материалы.

Глава 8

Не почувствовать взгляд голодного самца было невозможно, не расценить его верно — просто глупо. Пока этот парень «без лица» — единственный, кто может ей помочь. Равно, впрочем, как и помешать. Алена медленно разминала кусочек шоколада о нёбо и внимательно прислушивалась к собственным ощущениям. С каждым глотком сока сил прибывало, голова становилась яснее.

— Я бы еще шоколадки съела, — мягко проворковала пленница, но Макс отказал.

Он успел сгрызть оставшуюся часть плитки, пока наблюдал за мучительным пробуждением Алены. И соком запил. Как-то не пришло ему в голову, что женщина станет «просить добавки». Не предупреждали его об этом. А жаль — хорошенькая она и не старая еще. Такой томный голосок, и взгляд доверчивый.