Волшебство любви

И этого времени ей как раз хватило, чтобы осознать, что она только что сказала и какой невероятно глупой должна казаться этому мужчине. Но отступать было поздно.

И тогда он снова улыбнулся. Франческа, как бы ей не хотелось это признавать, отметила про себя, что он выглядел куда более привлекательным, когда улыбался.

— Вы необычайно вздорная женщина, — сказал он.

— Это из-за того, что я наполовину итальянка, — ответила она, как если бы он сделал ей весьма лестный комплимент.

— Да? Я редко… — Он сделал выразительную паузу, окинув ее выразительным взглядом.

Франческа еще выше вскинула голову, улыбаясь ему вполне дружески. Она знала, что проиграла битву, но не хотела покидать поле сражения, поджав хвост.

— Тогда увидимся завтра, чтобы начать наши поиски?

— Сомневаюсь. — Все еще улыбаясь, он поклонился. — Доброго вам дня, леди Гордон.

— Я никогда не прощу вам столь бессердечного отказа, — бросила она ему в спину.

Он оглянулся.

— И не надо, — сказал он спокойно.

— Скатертью дорога, вы хотите сказать? — произнесла она со вздохом.

Франческа прижала пальцы к вискам как раз в тот момент, когда на пороге появился слуга.

— Могу я вас проводить, миледи? — спросил он вежливо, но твердо.

Франческа несла голову высоко.

— Спасибо. — С надменностью, которая бы сделала честь королеве, она прошествовала следом за ним. Привратник распахнул перед ней величественные парадные двери, и, все так же гордо спустившись по ступеням, Франческа села в экипаж и велела мистеру Дженкинсу вести ее домой.

И лишь тогда она позволила себе жест отчаяния — откинулась на спинку сиденья и несколько раз ударила затылком о подголовник.

Глава 5

Граф Холстон, отец Луизы, вместе с семейством на время великосветского сезона переселился в комфортабельный дом на Белгрейв-сквер. Дворецкий проводил Эдварда в дом и затем вернулся, чтобы сообщить, что леди Луиза гуляет в саду.

— Эдвард! — Луиза шла по тропинке. Глаза ее сияли, щеки разрумянились. — Какой сюрприз!

— Приятный, я надеюсь. — Он поднес ее руку к губам и глубоко вдохнул. Луиза пахла так изысканно женственно, сиренью и весной, и чаем, именно так, как, по его представлениям, должна пахнуть женщина.