Волчья хватка. Книга третья

И продавали все эти драгоценности не простые торговцы–люди самого Тохтамыша, в парчу да меха ряженные, и делали это не себе на потребу, а чтоб пополнить казну владыки Тимура.

Пересвет со своим красным конём да в боярском кафтане для торжища под стенами впору пришёлся. Правда, от блеска и пестроцветья красота жеребца слегка потускнела, хотя он ещё изредка скалился, если вольности позволяли, и тем самым словно показывал, что не продажен. А если кто спрашивал цену, ражный отвечал:

— Сам купил!

И так один раз детинец кругом обошёл, товары озирая, второй, прислушиваясь к разговорам.

Как бы там ни было, но Тохтамыш и впрямь отправился в Самарканд. А зная страсть эмира к драгоценностям, взял с собой великий караван с самой дорогой добычей. Всю же, что подешевле, выставил на торг, поручив своим темникам и визирям пополнять спешно казну. И потому Белые Дивы, будучи добычей редкостной, скорее всего, ныне шли с караваном в жаркие пески…

Дабы сомнения рассеять, ражный пошёл на третий круг и встал возле невольниц, коих продавали в наложницы.

— Доброго коня купил! Возьми и деву достойную!

На подобном наречии говорили во многих краях Дикополья, где кочевой народ был исстари двуязычен и когда–то прозывался половцами.

— Нет у тебя достойной! — отозвался ражный. — Я омуженку ищу."

"— На что тебе ведьма? — изумился визирь и наконец–то взглянул на Пересвета. — Они с виду хороши, но злобны, не ласковы! Не позволяют даже прикоснуться.