Волчара

Тонкая ткань красного платья позволяет насладиться всеми нюансами упругих половинок.

А сбросить мою руку Зайка не решается — я же ее парень.

Я не выдерживаю, хватаю ее и сажаю ее к себе на колени где-то в темном углу за дальним столиком. Обвиваю рукой ее тоненькую талию, глажу нежную круглую коленку…

— Что ты делаешь?

— Изображаю твоего парня. А что? Плохо получается? Добавить еще огня? Женечка смотрит.

И я целую ее в шейку. Потом в щечку. И, наконец, в губы.

Зайка пахнет шампанским. Я ее накачал, чтобы расслабилась.

И она расслабилась… Уверен — она уже мокрая. Я это знаю. Но очень хочу проверить…

Моя рука у нее под платьем. Продолжает начатое тогда, на мотоцикле.

— Что ты делаешь? — выдыхает она мне в губы.

— Делаю тебе приятное.

— Тут люди…

— Они на нас не смотрят. А ты просто закрой глаза.

— Варлам…

Я уже почти добрался туда, куда неистово стремится весь мой организм…

И тут Зайка резко открывает глаза, озирается по сторонам, как будто только что проснулась. И произносит:

— Женя.

Да штоб твою мать! Вот прямо сейчас, целуясь со мной, в головокружении от шампанского и в эйфории от поцелуя, ты думаешь о Жене?!

Нет, отшлепать тебя явно будет мало…

Зайка спрыгивает с моих коленей. И в этот момент раздается рев мотоциклов. Это мои друзья подвалили.

Они врываются на площадку на паре десятков железных коней, с ревом и музыкой, начинается громкая стрельба, гости шарахаются, кто куда.

Визг, писк, хаос…

Я вижу, как Женя, в порыве животного ужаса, едва не наложив в штаны, ныряет под стол.

И меня интересует только одно: видела ли это Зайка?

Черт. Не видела. Она, как и все присутствующие, смотрит на фейерверк, взорвавший небо разноцветными вспышками.

Ну конечно, это не выстрелы. Я же не совсем отбитый. Это петарды, сигнальные ракеты и салют.

А вот теперь пора валить. Я беру Зайку за руку, и, на глазах изумленной публики, которая очухалась и теперь дружно аплодирует нашему перфомансу, веду к мотоциклу.

Мои друзья с ревом стартуют. Я покидаю площадку последним, чтобы насладиться зрелищем отпавшей челюсти сдобного батона. Делаю круг, чувствуя, как Зайка вжимается в мою спину грудью.

И думаю только об одном: сегодня она ночует у меня.

Я везу свою добычу в берлогу. Она на это согласилась. Добровольно. И мне плевать, что она все еще сохнет по этому ублюдку.

Договор есть договор.

Пощады не будет.

18"

"ЯнаВсе получилось.

Так, как я хотела, и даже лучше.