Медведь

"Элина Градова

Медведь

Пролог

…Вдруг, на минуту гомон смолк, словно кто-то незримый взмахнул волшебной палочкой. Так бывает, когда бесконечную какофонию звуков рассекает мгновение тишины, потому, что сразу всем нужно набрать в лёгкие воздуха для нового звукового залпа. И в этот момент в отрезвляющей полной тишине послышался медвежий рёв, а от леса отделилась тёмная фигура огромного медведя и стала приближаться к людям.

– Смотри, и не боится ведь, – рассуждал кто-то из толпы зевак.

– Видно медведя разбудили в берлоге! Не к добру это, ох, не к добру!

– Да, это шатун! – предположил кто-то ещё.

– Нечисть накликали!

– Братцы! Драпать пора!!!

Да и так уже, большинство народа, побросав свои сани и корыта, не оглядываясь, что есть мочи, мчалось прямиком к деревне. Гармонист, вмиг протрезвев, бросил свою гармонь и улепётывал впереди баб – частушечниц!

Ребятня, позабыв глупое любопытство, мелким горохом катилась по домам. Даже старая, ворчливая бабка, критиковавшая всех ещё минуту назад, припустила так, что только пятки сверкали!

Марина хотела бежать со всеми, но Пётр стоял, как вкопанный.

– Петя, ты что стоишь, побежали! Очнись! – кричала она ему в лицо, тормоша за отвороты куртки.

– Ты беги, а я должен остаться, он ко мне пришёл, – ответил мужчина, не глядя на неё, всё его внимание было приковано к неумолимо приближающемуся огромному зверю. Марина огляделась в растерянности, вокруг уже ни души, как корова языком всех слизнула, только Палыч стоял поодаль и никуда не торопился.

– Палыч, помоги увести его! Что же он стоит?!

– Он ждёт…

– Это Михаил?! – вдруг осенило Марину.

– Да, – Палыч не сводил глаз с Петра и с медведя, который, приближаясь, рос на глазах, – не мешай, другого шанса у него уже не будет…

…Это было год назад. Так же в канун Нового года. И скоро участники тех событий сядут за праздничный стол, и когда ударят куранты, будут пить Шампанское и желать друг другу счастья, здоровья и, конечно, любви! Они опять собрались в Калиновке, даже родители не усидели в столице и тоже сорвались, несмотря на дальнюю дорогу к бабке Матрёне, и только Палыч не будет сидеть за их праздничным столом.