Вероника

Темное, почти красное лицо.

— Когда ты в школе учился, меня заставляли на цыпочках по квартире ходить, если ты за уроками сидишь… — зачем-то вспомнила Вера. — Мама говорила: «Славику не мешай, он вырастет, будет опорой нам с отцом в старости».

Брат вытаращил на нее глаза и, не найдя что ответить, забухтел себе под нос что-то нечленораздельное.

— И жену она тебе выбрала по своему усмотрению, свою, деревенскую, что попроще.

— Ой, нашла что вспомнить! — вскричала Катя, с беспокойством наблюдая за мужем.

Тот вскочил и, махнув рукой, ушел на кухню.

— Ты что думаешь, ты приехала нам тут мораль читать, а мы уши развесим? — Катерина обрела необходимый в разговоре раж. — Про отца вспомнила, про детство…

Вера молча наблюдала за ней.

— Еще расскажи нам, как она твоего отца-то любила и себя блюла…

— При чем здесь это? — не поняла Вера.

— А при том! Как умер, так хорош стал, а при жизни-то она под кого только не легла, ваша мать-то! Весь поселок знает, как она отца-то любила.

— Ты мою мать не трогай, — тихо сказала Вера.

— А че я ее трогать-то не буду?! — взвилась Катерина. — Не ты ей подштанники стираешь, а я! Ты про нее Многого не знаешь, про мать-то свою! Ты об отце вот плачешь, а он тебе никакой не отец!

— Катька! — Славик вылетел из кухни и схватил жену за руку. — Закрой рот!

— А чего я? Пусть знает, что мать ее от заезжего цыгана родила и всю жизнь не знала, как грех прикрыть!

А она мне матерью тычет. Вот какая ваша мать-то!

Вера видела, как Славик толкнул жену на диван и с размаху шмякнул полотенцем.

— Я тебе не верю, — тихо проговорила она.

— И правильно, сестренка, и не верь, — заюлил Славик, забирая у нее грязную тарелку. — Собирает сплетни, а потом…"

"— За что купила, за то и продаю! — зло всхлипнула Катерина. — Мне ваши тетушки родные рассказали по секрету. У нас возле деревни табор стоял, и мать ваша под носом у отца к цыгану бегала! Славик маленький был, не помнит. А когда она тебя родила да увидала глаза твои черные, то уговорила отца в город уехать, вроде как на заработки.

— Я тебя убью, Катька! — прошипел Славик. — Ведь говорил же тебе!

— А ты мою мать не суди, — поднялась Вера, удивляясь своему холодному голосу, напрочь лишенному эмоций. — Это не твое дело. — И, оглядев притихших брата со снохой, уставленный закусками стол, добавила:

— Ну вот и повидались, родственнички…

Домой она не пошла.