Вероника

До сих пор тебя такой расклад устраивал. Что изменилось?

Катерина молча ходила туда-сюда с тарелками — накрывала стол для золовки. В разговор не встревала, ждала своего часа.

— Мать изменилась, — отозвался брат. — Она стала невыносимой. То ей кажется, что ее соседи обокрали, то мы с Катериной. Там и добра-то.., брать нечего, а она… И эти ее приступы… Постоянно у подъезда «скорая» дежурит. Нужно что-то решать.

— Что ты предлагаешь?

Вера не любила пустой болтовни. Ведь ясное дело — брат позвал ее с каким-то конкретным предложением.

Теперь же, увидев ее, ходит кругами.

Слава не торопился отвечать на вопрос. Он открыл бутылку водки, разлил в рюмки.

— За встречу.

Катерина вытерла руки о передник и тоже подняла рюмку.

— Редко видимся, — вставила она и, выпив, поделилась:

— Мы совсем здесь замучились с матерью. Она такая капризная. Да ты знаешь, в детстве натерпелась. Но то — цветочки. Теперь она совсем набаловалась, притворяться много стала. Чуть что не по ней — бряк в обморок, и все дела.

— Она похоронила папу, — напомнила Вера.

— Когда это было! Давно пора в себя прийти! — подхватила Катерина.

— Ну а если нанять сиделку? — предложила Вера, —"" тщетно пытаясь понять, куда клонит сноха.

— Сиделку! Ее еще отыскать нужно! Кто, по-твоему, согласится сидеть безвылазно со слепой и капризной старухой?

Вера поморщилась. Ее коробила циничность Катерины, но одновременно она не могла не понимать, что сноха права.

— Ты ешь, сестренка, ты с дороги.

Слава подвинул сестре миску с салатом и голубцы.

— Тут врачиха одна ходит, участковая, и та сочувствует.

— Логично, — усмехнулась Вера.

— Тут недалеко, — сноха положила Вере голубец и зачерпнула ложкой салат, — есть что-то типа интерната для больных стариков.

Вера подняла глаза от тарелки. Катерина на нее не смотрела.

Слава тоже — катал по тарелке зеленый горошек.

— Дом инвалидов? — переспросила Вера.

— И престарелых, — добавил Слава.

Вера отодвинула от себя тарелку. Та задела тонкую ножку фужера, он упал и звякнул. Брат и сноха дружно взглянули на гостью.

— Вы меня за этим вызвали?

— Конечно, — удивился брат. — Твоя подпись будет нужна. У матери же двое детей. Ты и я.

Вера пристально посмотрела на брата. От прежнего Славика в нем мало что осталось. Живот, обтянутый китайской футболкой с надписью «Адидас», лысина с торчащими посреди нее редкими волосками.