Вероника

Волосы распустили и приподняли с боков. Юлия Юрьевна отошла, придирчиво осмотрела свое творение и удовлетворенно кивнула головой. Но сказать ничего не успела — в кабинет влетела стая девочек, все завертелось, закрутилось, Юлию Юрьевну окружили со всех сторон. Потом их всех повели на сцену репетировать, они ходили под музыку, смеялись за кулисами непонятно чему, а когда кто-то крикнул:

«Спортсмены приехали!» — девчонки дружно завизжали и рванули белой стаей наверх, на второй этаж, где, перевесившись через перила, стали смотреть вниз.

В клуб входили ребята. Они внесли с собой грубоватый мальчишеский шумок и вместе с тем красоту хорошо тренированных тел. Девчонки притихли. За кулисами все смешались — и награждаемые, и награждающие. Ника держала в руках, большой кубок. Пальцы от холодного металла леденели, а зубы того и гляди могли сорваться выстукивать дробь.

— Замерзла, Белоснежка? Давай подержу.

Ника не сразу поняла, что обращаются к ней. Никто и никогда, даже в шутку, не давал ей столь ласковых прозвищ.

Она обернулась — прямо на нее смотрел темноволосый парень, показавшийся ей высоким, поскольку пришлось смотреть на него снизу вверх. В темноте отчаянно сверкали белки его глаз и белозубая улыбка. Он протянул руки и забрал у нее тяжелый кубок. От неожиданности, непонятного стыда Ника мучительно покраснела. До слез. За кулисами было слишком темно, чтобы он разглядел это. Почему — Белоснежка? Из-за платья, конечно. Они все тут Белоснежки. И все же что-то включилось внутри.

Ей стало тепло, а когда он сбросил с плеч и отдал ей свою олимпийку, ей стало даже жарко.

Щеки горели, и она ничего не могла с этим поделать.

— Становись сюда, подальше от двери. Тебя как зовут?

— Ника…

— Вот это да! Мы почти тезки. Ты — Ника, а я — Николай.

От его куртки пахло чем-то… Ника чувствовала, как голова кружится от этого волнующего, немного страшного, но такого притягательного запаха, от разговора с этим мальчиком, которого вполне можно назвать парнем, потому что он наверняка учится классе в девятом, а может, и в десятом, от такого яркого, оживленного блеска его глаз, от приглушенного голоса, нисколько не грубого, а, наоборот, бархатистого и ровного.

— Николай… — как эхо повторила Ника, кутаясь в его олимпийку.

Простое русское имя Коля сразу представилось ей необычным. Мягкое, без единого твердого звука, оно должно было отражать внутреннюю сущность этого мальчика. Ника с готовностью наделила его всеми приятными качествами: мягкостью, галантностью, добротой.