Вероника

А внутри ворохнулось потаенное: «Там Коля»…

Катерина после визита золовки задумалась. Ей, конечно, не по душе было то, что умудрила Ника, но зато грело другое: та обратилась не к кому-нибудь, а к ней, жене брата. Самой близкой родне. Признала. Если она не поможет девчонке, помогут другие, а отношения испортятся окончательно. А сейчас у Кати появился прекрасный шанс сблизиться с нелюдимой Никой, сделать ее как бы вечной должницей. И потому — союзницей. Когда с работы вернулся муж и привел из садика сына, Катерина уже знала, что разобьется в лепешку, но выполнит просьбу Ники.

* * *Ника примерно представляла, как все будет происходить. Помнила. Но при приближении к серому неприглядному зданию больницы ее сковал страх. Это был не физический страх перед болью, а какой-то другой, скорее — мистический, сродни ужасу. Состоянию способствовали сумерки, совершенно серые и ватные при отсутствии вечернего освещения. Грязно-серый цвет больницы и тускло освещенные окна усиливали ощущение одиночества.

В воздухе носился замысел готовящегося преступления. Ни до нее, ни до того, что она собиралась совершить, никому в этом мире нет дела. Именно так думала Ника, подходя к темному зданию больницы. От сырого холодного воздуха ее знобило, хотелось скорее оказаться в тепле, но, увы, не было такого конкретного места на земле, где именно она могла бы согреться.

Внизу, в темном коридоре, ее уже поджидала Катя."

"В белом халате и такой же косынке она была похожа на доярку.

— Ну что ты так долго! Я уже решила, что ты передумала…

Они прошли по пустому длинному коридору и оказались в маленькой, убранной белым, каморке.

— Раздевайся, я сейчас.

Катерина скрылась. После ее ухода давящее ощущение усилилось, а сердце стало стучать больно и неритмично.

Она нерешительно сняла плащ и огляделась.

Застланная белым лежанка, белая ширма, за которой громоздится батарея «уток» с отбитой эмалью.

Ворох резиновых перчаток, обсыпанных тальком. Больница…

Ника поежилась. Квадрат за окном стал совсем синим.

За стеной перекладывали инструменты, и от бряцающего звука Ника невольно вздрагивала всеми внутренностями.

— Ты чего не разделась до сих пор? — влетела Катя.

— Что — совсем?

— Тебя же обработать надо! — возмутилась Катя и по-деловому уперла руки в бока. — Врач ждать не будет, она после смены. — И, понизив голос до шепота, Катя добавила:

— Насилу уговорила! Только из уважения ко мне согласилась. Она у меня свинину брала к празднику.