В плену желаний

Громов был уверен, что когда-нибудь этот факт все равно всплывет, но какова будет его реакция, не мог даже предположить. Больше боялся, что раскроется авантюра, которую провернул Стрельцов в минувшие выходные — тогда расплаты не избежать никому.

— Посмотри. Что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Адольф Михайлович и протянул Тимуру папку.

Тот внимательно пролистал бумаги, внимательно вчитываясь в каждую букву.

— По-моему, увеличение прибыли очевидно, — заключил Громов и вернул документы управляющему.

— Отлично. Значит, и хозяин должен заинтересоваться.

— Хозяин? — будто удивившись, спросил Тим.

— Да, Хан приедет в понедельник, хочу показать ему наш проект, — Бушин заговорщицки улыбнулся.

Информация, поступившая от Карины, теперь официально подтвердилась.

— Отличная идея, — поддержал его Громов, мысленно морщась от слова «наш». — Я думаю, ему понравятся цифры в последней колонке.

— Я тоже так думаю, — довольно согласился Гитлер и вернулся за свой стол. Переключившись на заполнение очередного отчета, он совершенно забыл о своем подчиненном.

— Это все? Я могу идти?

— Да-да, иди работай.

Тимур облегченно выдохнул и направился к двери.

— Громов, — окликнул его управляющий, и Тим почувствовал, как противный холодок пробежал по позвоночнику. — Тебе судья ничего не рассказывала?

— Нет, — уверенно соврал он, не моргнув и глазом. — А что, должна была?

— Да нет, я просто уточнил, — неопределенно ответил Бушин и вновь погрузился в работу.

Как только за Громовым закрылась дверь, он поднес ко рту кончик дужки очков и, прищурившись, вспомнил последний разговор с Романовой.

— Вы приняли решение?

— Да.

— Озвучите?

— Мой ответ — нет.

— Что?

— Я не выйду за вас замуж.

— Да что она о себе возомнила! — в сердцах воскликнул Адольф Михайлович и швырнул очки на стол.

Он никак не мог забыть этот момент и постоянно возвращался к нему в мыслях. Своим отказом Ирина сильно задела его самолюбие — Бушин был крайне возмущен и раздосадован. Но давняя, годами выработанная привычка не принимать важных решений сгоряча сдерживала его эмоциональные порывы.

Во-первых, ему важно было добиться от Хана согласия на предоставление в «Рыбке» новых услуг, а во-вторых, Бушин придерживался мнения, что месть — это блюдо, которое подают холодным.

Еще раз взглянув на закрытую дверь, он надел очки и вернулся к работе, старательно отодвигая все чувства на задний план.