В плену желаний

— Здесь камер нет, но камера из комнаты должна улавливать наш с тобой секс, ты должна мне подыграть, сможешь? — спросил Олег.

— Как?

— Кричи, стони, плачь, без разницы, но должно быть ясно, чем мы здесь занимаемся.

— Попробую, — заикаясь, проговорила Ира и всхлипнула. Напряжение, сковывающее ее тело, постепенно спадало.

— Возьми себя в руки. Второго шанса не будет.

Она утвердительно кивнула.

Следующие несколько минут Стрельцов проявлял свое актерское мастерство: имитировал грубый половой акт, варварски разрывая ткань платья и изображая ладонями звуки соприкосновение тел.

Ира помогала, как могла, сдавленно стонала и кричала, периодически переходя на плач. Звонкие шлепки эхом отражались от кафельных стен ванной комнаты. Со стороны все и правда было похоже на жесткий секс, но, если бы кто-то увидел реальную картину, не удержался бы от смеха.

Бурно «кончив», Олег шумно выдохнул и покачал головой. Чем он занимался? Это же уму непостижимо! Однако, он был рад представившейся возможности проверить себя на прочность, ведь он собрался жениться на Вере, хотел стать верным мужем.

— Раздевайся, — прошептал, повернувшись к Ире лицом, но, перехватив ее настороженный взгляд, закатил глаза. — Да блядь, за что мне это все?

Олег сделал несколько шагов, взял один из висевших халатов и кинул его Романовой, сам же, ни слова не произнеся, разделся и шагнул в душевую кабину.

Ирина смущенно улыбнулась и поспешила отвернуться.

Сняв напряжение, Стрельцов вышел из душа и, обмотав бедра полотенцем, вывел Иру из ванной, затем вновь швырнул ее на кровать и навалился сверху.

— Сейчас, подожди, передохну и продолжим, — нарочито громко сказал он, запуская руку под полы ее халата.

— Спасибо, — еле слышно прошептала Романова. Так, что расслышать ее смог только Олег.

— Громова благодари, — ответил тот и захрапел.

Ирина еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Аккуратно выбралась из объятий и, взяв свои вещи, покинула вип-дом.

Московская область. БО «Васильки»

Закончив срочные дела, Тимур вернулся в свою комнату.

Внешне Громов был абсолютно спокоен, но внутри бушевали нешуточные страсти. Противоречивые эмоции растаскивали на части, и сохранять самоконтроль стало неимоверно сложно.