В плену желаний

Если понадобится помощь, обращайтесь, — натянуто улыбнулся он. Фраза прозвучала скорее как требование, нежели предложение.

— Обойдусь, — Лена даже не удивилась такой наглости.

— А зря. Я же говорил, со мной лучше дружить… Ваша самоуверенность не приведет ни к чему хорошему… — хищно сощурившись, произнес Глеб Аркадьевич.

— Это угроза? — Зимина повернулась к нему всем корпусом и вопросительно вскинула бровь.

— Боже упаси, просто дружеское предупреждение. Еще пара таких промахов, и дело передадут более опытному сотруднику…

— Тебе, что ль? — не сдержавшись, выпалила она и окинула мужчину презрительным взглядом.

— Заметьте, не я это сказал, — усмехнулся Байдин и, постучав пальцами по стене, двинулся дальше по коридору.

— Не дождешься, козел, — прошипела Елена ему вслед и, резко распахнув дверь кабинета, шагнула внутрь.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в свою комнату и остановился возле кровати. Настроение было хуже некуда, хотелось вздернуться от отчаяния, да хотя бы просто напиться до беспамятства, чтобы ничего больше не чувствовать и ни о чем не думать.

Весь день он старательно загружал себя всевозможными делами, практически не появлялся в коридорах главного корпуса, лишь бы не встречаться с Ириной. Не видеть безысходность в ее глазах, не слышать ее голос. Ведь пока Тим не знает о ее решении, в его душе теплится крошечная надежда, заставляющая сердце биться.

Он понимал, что вечно прятаться не получится: не она, так Бушин забьет последний гвоздь в крышку его гроба.

— Тимур, — услышал он нежный голос и повернулся на звук.

В темноте он различал только силуэт, но безошибочно угадал, кто стоит перед ним. «Сама пришла… Это жестоко!» — мысленно простонал Тим и подошел к Ирине ближе. В лунном свете ее бледная кожа казалось почти прозрачной, а глаза — темно-синими.

— Зачем ты здесь? — едва слышно спросил он, зачарованно разглядывая ее лицо. Неосознанно пытаясь запомнить каждую черточку, прощался с ней навсегда.

"— Мне нужно тебе кое-что сказать, — мягко ответила Ира. Она давно дожидалась его в комнате, приготовила целую речь, но, встретив взволнованный взгляд, растерялась. Все мысли будто стерли из головы. Так много нужно было сказать, но слова упорно не складывались в предложения.

— Ну, говори, — прошептал Громов и задержал дыхание, приготовившись услышать ее вердикт. Томительное ожидание мучило сильнее всего.