В плену желаний

Две девушки, сидевшие друг напротив друга, как по команде с опаской посмотрели на него. Больше всего в своей работе он ненавидел такие моменты — каждый раз ощущал себя палачом, пришедшим за очередной жертвой.

— Привет, — нарушила затянувшееся молчание Лера.

— Привет, — ответил он улыбнулся. — Ну как ты?

— Спасибо, уже лучше, Тимур… — проговорила Маслова, потупив взгляд. — Передай Адольфу, что я согласна…

Громов подошел к девушке и, приподняв ее голову за подбородок, заглянул в глаза. В очередной раз он видел, как еще вчера горевший огонь сопротивления погас, очередная девушка смирилась со своей участью.

— Лер, ты хорошо подумала?

Девушка несмело кивнула.

— Ладно, передам, — согласился Тимур и, повернувшись на 180 градусов, посмотрел на Ирину.

— Пойдем — сухо обратился он к ней. — Бушин тебя ждет.

— Я никуда с тобой не пойду, — возразила Ира и взобралась с ногами на кровать, всем видом показывая серьезность своих намерений.

«Упрямая, как ослица», — подумал про себя Громов и возвел глаза к небу.

Лера в ужасе следила за происходящим, делая знаки Ире, что та сошла с ума. Она знала, что Тим, хоть и не отличается жестокостью, терпеть такое пренебрежение вряд ли станет. Он, пожалуй, самый адекватный из всех охранников, и если его слушаться, то вреда он не причинит.

Ирина, затаив дыхание, наблюдала за Тимуром. Она прекрасно осознавала, что играет с огнем, но не могла поступить по-другому. После того, как Лера согласилась, дух протеста против всей этой несправедливости загорелся в ней с новой силой, придавая энергии, чтобы бороться.

— Пойдешь, — уверенно констатировал Тим и двинулся в сторону Иры. Та не пошевелилась и демонстративно отвернулась от него.

Громову ничего не оставалось, как схватить ее за запястье и резко дернуть на себя, практически стаскивая с кровати. От неожиданности она вскрикнула и, споткнувшись, почти влетела в руки Тимура. Замерев от случайной близости, они с вызовом смотрели друг на друга.

— Урод отпусти, мне больно, — прошипела Ира, глядя ему в глаза.

— Ничего, потерпишь, — холодно отозвался он, спокойно выдержав взгляд.