В плену желаний

Не знала, как себя вести в его присутствии. Сейчас Ира отдала бы многое, чтобы только забыть вчерашний вечер: просто, одним взмахом волшебной палочки стереть из памяти болезненные воспоминания. Но его улыбка, такая теплая и открытая, бальзамом пролилась на израненную душу…

Поняв, что пауза затянулась, Ирина титаническим усилием воли заставила себя опомниться. Нацепив дежурную улыбку, уверенно шагнула вперед и, будто, не обращая внимания на Громова, обратилась к управляющему.

— Вот, возьмите, — она протянула пиджак.

Слова Романовой, как ушат ледяной воды, окатили Тима с головы до ног, заставив вмиг очнуться. Он непонимающе переводил взгляд с Иры на Бушина и никак не мог разгадать этот ребус. Выдавать свой интерес Тимур не желал, но оставаться в неведении было выше его сил.

— Вечер? — все же уточнил он и испытующе посмотрел на Ирину.

— Каждый из нас провел его в приятной компании, не так ли? — она обдала его колючим взглядом и усмехнулась. Громов ощутил, как немеют кончики пальцев.

— Надеюсь, что так, — поддержал ее флирт Адольф Михайлович, будто не заметив, как в воздухе повисло нешуточное напряжение. — А сейчас мне, к сожалению, пора. Дела, знаете ли, — он тепло улыбнулся Романовой и переключил внимание на подчиненного.

— Завтра жду от тебя результат.

— Я понял, — единственное, что сумел выдавить из себя Тим.

— А вас, Ирина, я буду рад видеть в любое время. Приходите, не стесняйтесь.

— Хорошо…

Ира двинулась в сторону своей комнаты, но Тимур тут же сжал ее предплечье, словно тисками.

Как только Гитлер отошел на значительное расстояние, он рывком притянул Романову к себе и грозно прошипел:

— Что это сейчас было?

Его начинало трясти от одной только мысли, что Бушин дотрагивался до Ирины. Громов сделал все возможное, чтобы управляющий потерял интерес к ее персоне.

— Что конкретно? — невозмутимо поинтересовалась Ира, стараясь дышать ровнее. Его близость, еще вчера такая желанная и необходимая, сейчас только мешала, обнажая все ее слабости. Романова мучительно медленно вдыхала дурманящий аромат мужского одеколона, ощущая, как он пробирается под кожу. Этот запах действовал на нее как наркотик, расслабляя и успокаивая, подавляя любые попытки к сопротивлению.