В плену желаний

— Вот и правильно, утро вечера мудренее, — заключила Михайлова и, проводив подругу до двери, вернулась к своей работе.

***"

"Громов никак не мог найти в себе силы, чтобы уйти. Головой он понимал, что визит вежливости явно затянулся, а если его начнут искать и найдут здесь, с Ирой, то у них обоих будут большие проблемы. Понимал, но не решался нарушить образовавшуюся между ними идиллию, впитывая в себя каждую секунду этой волшебной близости.

Тимур ощущал, как Ирина доверчиво прижимается к нему, как остро нуждается в нем, и это сводило с ума окончательно.

Тяжелые мысли вновь пробирались в сознание, заставляя судорожно искать выход из сложившейся ситуации. Тим до последнего сомневался в правильности дальнейших действий, но страх потерять Иру и одновременно желание хоть как-то обезопасить свое сокровище затмевали все, и он решился на серьезный разговор.

— Ир, посмотри на меня, — попросил Громов, чуть отстранившись, но все еще прижимая ее к себе. Он знал, что его слова ей вряд ли понравятся, но надеялся на понимание.

Он должен хотя бы попытаться. Ради нее.

Романова почувствовала, как что-то неуловимое изменилось. Тимур, секунду назад спокойный и расслабленный, теперь больше походил на хищника, готового к нападению. Все его напряженное тело говорило о высокой степени сосредоточенности. Услышав его серьезный голос, Ирина внутренне сжалась, неосознанно настроившись на что-то плохое, и, взяв себя в руки, настороженно посмотрела на Громова.

Он внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь предугадать реакцию.

Ира ничего не скрывала, и Тим видел ее страх и недоверие. Чтобы хоть как-то смягчить свои слова, он нежно поцеловал ее в лоб, задержавшись губами на коже на несколько секунд.

— Я хочу, чтобы ты подписала с Бушиным контракт, — уверенно заявил он, глядя Ирине прямо в глаза.

Когда до нее дошел смысл сказанного, Громов заметил, как зрачки ее расширяются от негодования, почти полностью поглощая радужку.

— Тсс, — он приложил палец к ее губам, подавляя зародившееся возмущение.

 — Дай я договорю.

— Хорошо, — согласилась Романова, шумно выдохнув.

Сердце бешено ухало в груди, возвещая о начале конца. Ира не могла поверить, что Тим способен ей такое предложить. Хотелось думать, что это дурной сон.

Она попыталась отстраниться, но Громов не отпустил, мягко, но крепко удерживая рядом с собой. Он боялся разорвать зрительный контакт, боялся, что, отпустив ее сейчас, потеряет навсегда, так и не добившись доверия.