В плену желаний

— Ну да, тем, кто работает по своей воле, разрешают иногда связываться с близкими, чтобы не вызывать подозрений, в присутствии управляющего, разумеется. Я, например, сказала маме, что работаю за границей и приехать никак не могу.

— Слушай, ну если с сыном все наладилось, почему ты продолжаешь этим заниматься? Почему ты не уйдешь отсюда? — искренне не понимала Романова.

— Отсюда не уходят. Это место засекречено, все клиенты — известные люди, они, естественно, переживают за свою репутацию, поэтому выкладывают огромные бабки, лишь бы ни одна душа не смогла рассказать про то, что здесь творится.

В клуб не пускают обычных людей, только тех, кто может очень хорошо заплатить. И за свои деньги клиенты получают абсолютную власть и могут делать все что угодно практически легально, и нет предела их больной фантазии.

— Какие ужасы ты мне рассказываешь, — воскликнула Ира, прикрыв рот рукой. Воображение услужливо выдавало страшные картинки, отчего холодок пробежал по спине.

Вспомнив рассказ Леры, Ира решила спросить:

— Мне одна девушка рассказала, что по истечении контракта есть возможность выйти отсюда, после того, как сделают какой-то укол, чтобы ничего не помнить…

— Про волшебную инъекцию, стирающую память, что ль? — засмеявшись, уточнила Инга.

Ирина, озадаченная ее реакцией, несмело кивнула.

— Ир, ну ты взрослая женщина, а наивная, как ребенок.

— Так это правда?

— Частично. Бывали такие случаи, когда кто-то хотел уйти, и управляющий давал добро, но никто еще живым не выбирался.

Проще говоря, этот укол — обыкновенная эвтаназия… — пояснила Томилина. Она заметила, как побледнела Ира, но, несмотря на это, продолжила: — Отсюда уходят только вперед ногами, так что смирись со своей участью и живи в свое удовольствие, насколько это возможно.

«Смирись и живи…», — мысленно повторила Романова. А как это сделать, если все ее существо восстает против такой несправедливости? Ирина хотела еще что-то спросить, но в следующий момент дверь открылась, вошел доктор.

— Ну что, Томилина, все у тебя хорошо, не смею больше задерживать, — закончив осмотр, обратился к Инге Кораблев и, что-то быстро написав на форменном бланке, передал его девушке. — Вот, держи, передашь это Громову.

— Громову? — переспросила она, расплываясь в улыбке.

— Ну да, мне тоже кажется, что синий цвет пойдет тебе больше, чем красный.

— Определенно! — радостно воскликнула Томилина. У Тимура получилось перевести ее к себе.