В плену желаний

Он смотрел долго и пронзительно, будто прожигая и пробираясь к ней в сознание. Смысл сказанной Петром фразы дошел мгновенно, и теперь Дымов чувствовал себя полнейшим идиотом. В коридоре повисло угнетающее молчание, которое, казалось, длилось уже вечность, а воздух накалился до предела, при каждом вдохе обжигая легкие. Куликов лишь непонимающее косился то на Таню, то на Стаса, но так и не решился вставить ни слова.

— Я ошибся, — разрезав тишину, коротко бросил Дымов и, развернувшись, поспешил покинул квартиру.

— Стас, подожди, — окликнула Таня и бросилась к двери, но поняла, что уже не сможет его догнать. — Стас!

***«Придурок», — мысленно выругался Дымов, выйдя из подъезда, и быстрым шагом направился к машине.

Выехав с второстепенной дороги на трассу, Стас выжал педаль газа практически до упора, разгоняя автомобиль до немыслимо высокой скорости. Крепко вцепившись в руль, он настолько был погружен в свои мысли, что не сразу заметил показатель спидометра. Непременно хотелось выплеснуть всю накопившуюся злость, заполнявшую его до краев.

Вовремя опомнившись, Дымов резко снизил скорость, чудом не создав аварийную ситуацию. Гнев бушевал внутри, расплескиваясь, словно вода по стенкам стакана. Больше всего на свете он ненавидел выглядеть идиотом. Желваки заиграли на скулах, непременно захотелось разбить кому-нибудь нос, просто так, чтобы избавиться от этого съедающего изнутри чувства. И Стас понимал, что таким образом он проявляет свою слабость, беспомощность перед этой женщиной.

— Блядь, — резко надавил на клаксон.

Ему и в голову не могло прийти посмотреть на ее безымянный палец. Почему-то был уверен, что Таня свободна. Дымов ругал себя за совершенную глупость. Ведь он мог узнать о ней все, как всегда это делал с новыми знакомыми, мог, но почему-то доверился ей, за что и поплатился.

Внутри все горело и плавилось, а глаза застилала пелена, настолько неприятно было разочаровываться в человеке, которому он открылся, наверно, впервые.

Невольно вспоминал тепло ее тела, мягкую улыбку и страстные обжигающие поцелуи. Да никогда в жизни он не ощущал ничего даже отдаленно похожего на это, и потому сейчас Стас чувствовал себя преданным и опустошенным.

Внезапно зазвонил телефон, но Дымов будто все еще находился в каком-то другом измерении. Звонок повторился, и тогда он, взглянув на дисплей, раздраженно рявкнул в трубку:

— Да.

— Занят? — на том конце послышался голос Стрельцова.