Узел

Этот импульс, приводящий меня в особую концентрацию, называемую боевой готовностью.

— Что же случилось? Что тебя толкнуло к этому разговору? — сажусь рядом с ней. Но не трогаю. Еще даже не касаюсь ее.

— Почему что-то обязательно должно было случиться?

— Потому что до этого ты отгораживалась от меня бетонной стеной.

— Ты от меня тоже.

— Я тоже, — спокойно соглашаюсь с ее утверждением, — но ведь это не я тебе сегодня позвонил.

— Конечно, — тихо говорит она после недолгой паузы. — Зачем тебе это нужно, правда же?

Настя так резво вскакивает с кровати, что я не сразу успеваю ее перехватить.

— О, нет. Я тебя не отпущу. Слишком поздно. — Ловлю ее в прихожей и тащу обратно. Не в спальню — в гостиную.

— Мне просто нужно кое-что сказать тебе, а потом делай с этим, что хочешь… — отрывисто говорит она.

— Хорошо. Мы поговорим. Утром."

"Прижимаю Настю к себе, чувствую через слои нашей одежды ее горящую кожу, чувствую каждый натянутый нерв… и с меня словно срывает все скрепы.

Дрожат Настины плечи. Ладонью глажу спину, приникаю к ней щекой. Губами. Дыхание теряется, и кружится голова, когда вдыхаю ее запах. Он много лет преследовал меня, но был недосягаемым.

Иногда я чувствовал его во сне. Так осязаемо, что становилось дурно.

Но все, что происходит сейчас, не сон. Настя здесь. Ее стройное белое тело уже подо мной.

Она не издает ни звука — трепещет как натянутая струна. Дышит то прерывисто и часто, то медленно и глубоко. Целую ее плечи, шею, тяжелое дыхание отдается у меня в ушах, как и громкое биение сердца. Наша обоюдная страсть граничит с сумасшествием. Пока я стаскиваю с себя футболку, она с себя — трусики. Не успеваю раздеться, Настя забирается мне на колени. Обнимает за плечи, приникает всем телом.

— Ты хочешь подразнить меня? Я не вынесу этих игр. Точно. — Годы сумеречной по ней тоски делают мое желание невыносимым.

— Нет, просто хочу быть сверху. Скажи, что хочешь меня.

— В этом есть сомнения?

— Ни капли. Но мне нужен мой Ник… мой… мне нужен мой любимый мальчик.

— Настя… — Хочется верить, что страсть Климовой рождена тоской, чувствами, а не мимолетным всплеском.

Хочется, хочется, хочется…

— Не хочу, чтобы ты равнодушно трахнул меня.