Узел

А много лет назад я просто втюрилась в высокого, здорового, красивого пацана. Влюбилась, но долго убеждала себя, что это не так, и еще дольше пыталась его отшить. Но Леднёв упрямый, он все равно своего добился. В упорстве с ним мог посоревноваться разве что Демьян. Но Дёма мразь и с самого начала играл нечестно. Я многое поняла тогда, еще больше стала осознавать только сейчас, и от этого понимания прошлое стало выглядеть еще более чудовищно. Нам говорили, что у нас не любовь, у нас не может быть настоящих чувств, а только гормоны.

Родители хотели для нас счастья. Поэтому меня убеждали, что Леднёв никто и ничто, у него ничего нет и мне не нужен безмозглый малолетка. А Никите говорили, что ему не нужна девка старше него, от которой одни проблемы. Я не стала ждать, пока Ника сломают окончательно и отпустила. А может быть, я сломалась сама. Устала.

Теперь наши родители могут нами гордиться.

Только у него не блестят глаза. А мне хочется плакать.

Глава 5

…сильные люди не плачут,

сильные люди тихо сходят с ума…

Настя

Целую неделю я молчала как рыба и даже Тосе не говорила, что виделась с Никитой. Но молчать о таком событии крайне сложно, и в субботу я сломалась.

— Я Леднёва видела, — признаюсь после второго бокала вина.

Мне трудно начинать этот разговор, боюсь ворошить прошлое, но поделиться новостями очень хочется.

Мы сидим у Таисии на лоджии, в местечке, созданном специально для наших посиделок. Обстановка располагает к душевным разговорам, а вино здесь пьется особенно приятно. Лоджия небольшая и светлая, с чудесным мини-диванчиком и парой плетеных кресел.

— Когда? — после секундной паузы спрашивает подруга, почему-то не выразив особенного удивления.

— В прошлую субботу.

— И что? — Григорьева, теперь уже Яковлева, покусывает губы и ерошит свои короткие, уложенные в стильном беспорядке волосы.

— И ничего, — вздыхаю я, глянув наверх. — Все время кажется, что эта полка с книгами мне на голову упадет…

— Переспали?

— Нет.

— Плохо. Очень плохо.