Узел

Почему обязательно нужно доводить ситуацию до такой точки кипения? Почему б не делать свое дело без оглядки на чье-то социальное положение или объем кошелька? Бесит. Страшно бесит.

Не знаю, выполню ли свое обещание, но не сказать подобного я не могла. Максимка наш, конечно, не подарок, но и обижать его никому не позволено. Понятно, что дома он получит по полной, хотя тут еще надо разобраться. Подумаешь, заматерился ребенок. Это плохо, но он же не котенка придушил, в конце концов."

"Выйдя на улицу, ищу глазами Макса, но нигде не вижу.

— Максим, я же просила так не делать. Если вышел без меня, стоишь на крыльце и ждешь, — выговариваю со всей строгостью.

Макс молча стягивает ранец со спины и забирается в машину.

— Когда-нибудь наступит такой день, чтобы я пришла, а мне никто на тебя не пожаловался? А? Будет так, чтобы я пришла, а мне сказали, что, вот, мол, ваш Максимка такой молодец сегодня.

— Да этот!.. Он сам вечно ко мне лезет! — выкрикнул Максим и от злости сжал кулаки.

— Кто?

— Гоша! Вот я его и послал!

— Понимаешь, какая штука. Может, Гоша и виноват, но заметили только тебя. Тебя поругали, тебя отправили к психологу. Хотя его и не заметят, рядом с тобой все меркнут, — вздыхаю я.

— Чего?

— Ничего. Говорю, сейчас Аришу заберем из садика — и домой.

— Рано ж еще.

— Ну и ладно. Плюс-минус час.

Разговор на тему мата решаю отложить до дома. Я еще не придумала, как это обсудить. Просто запретить произносить плохие слова не сработает. Только скажи — начнет материться как сапожник.

Глава 29

Именно это значит — быть мамой…

Настя

Дома смелость Максима тает, как мартовский снежок за окном. Сынок мой всячески пытается избежать нежеланного разговора, хоть и понимает, что это невозможно. Он вообще многое понимает, но пока мысли с делом у него расходятся.

— Максим, иди сюда!

— Я руки мою!

— Ты уже их четыре раза помыл!

Придя на кухню, он садится на стул и опускает глаза, всем видом выказывая легкую обиду.

— Нам все-таки нужно поговорить. Я должна знать, что произошло.

— Тебе же все сказали.

— Я хочу это знать от тебя.

Максим с хмурым упреком продолжает молчать.

— Если я не буду знать правду, я не смогу тебя защитить, — а я продолжаю давить, приводя свои аргументы.