Царевичи

Ведь несколько недель назад не удержавшись заглянула в Телеграм Агаты: примерно с середины осени она вернулась к привычному тусовочному образу жизни, радуя десятки тысяч подписчиков свежими фотографиями.

На некоторых снимках я без труда отыскала Мишу. В компании Вали. Той самой девушки, влюбленной в него чуть ли не с детства. Возможно, после всего, что произошло, он нашел успокоение в ее объятиях. И я даже не могла его за это винить.

Порой мое одиночество, разбавленное чувством вины, становилось настолько невыносимым, что хотелось выть и лезть хоть на стенку… И я выла, устраивая так называемые дни жалости к себе.

Убрав фотоаппарат, я машинально достала из сумки маленькую оловянную фигурку – не расставалась с ней со дня похорон Льва. Чувствовала себя той самой балериной из сказки Андерсона, сгоревшей вместе с ее стойким солдатиком. Вот бы мне хоть каплю его силы духа…

Вернувшись домой, я быстро приняла душ и, переодевшись в джинсы и водолазку, надела черное пальто и поспешила в картинную галерею.

Картины были размещены на темной кирпичной стене длинного зала. Я почувствовала волнительное предвкушение. Всегда испытывала подобное, глядя на работы великих мастеров.

В глубине души мечтала, чтобы когда-нибудь и мои фотографии стали частью крупной экспозиции.

– Анна Лепорская была художницей Казимира Малевича и супругой художника Николая Суетина. Ее работы входят в собрание не только Третьяковской галереи, но и Русского музея, – поведал ровный низкий голос за моей спиной.

Я оцепенела…

Обернулась…"

"…и не поверила своим глазам.

Миша смотрел на меня.

Внезапно уголки его полных губ дрогнули, сложившись в самую прекрасную в мире улыбку.

Миша.

Не мой Миша…

Увы, я все еще слишком хорошо помнила, каково это – чувствовать его своим.

– Здравствуй, Вики! – от его мягкой доброжелательной интонации ощутила сердце где-то в горле.

– П-привет, – нервно повела плечом. – Что ты здесь…

– Делаю? – перебил все так же непринужденно. – Ну, во-первых, я приехал попросить прощения.