Трое из Леса. Первая трилогия

 – Зрелище им подавай!

Шагнул в сторону, парировал удар, а левой рукой наотмашь ударил ее по лицу. Лиска отлетела к стене, ударилась и медленно поплыла вниз. Олег подхватил, не дал растянуться на залитом кровью и слюнями полу. В ее крупных глазах, затуманенных болью, четко увидел свое лицо – искаженное, звериное, с кровью на лбу и оскаленными, как у зверя, зубами."

"Мрак крякнул сожалеюще, но с одобрением:

– Жаль, недолго музыка играла… Зато по-мужски! Сразу по рылу. Чем бабу сильнее бьешь, тем борщ вкуснее.

– Какой борщ? – спросил от двери Таргитай недоумевающе.

– Ты прав. Эта не то что борщ – шнурки сама не завяжет.

Рыжеволосая тряхнула головой, желтые глаза прояснились. Олег похолодел, ощутив неприятное щекотание под нижним ребром. Женщина меч не выронила, острие больно кольнуло. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Мрак и Таргитай застыли, вмешаться не успеют, далеко. Олег видел себя в ее зверино-желтых глазах.

Мрак шумно выдохнул, Таргитая даже покачнуло ветром.

– Видал?.. А ты говоришь, маг из него… Какую зверюку укротил одним взглядом!

– Подумаешь, – фыркнул Мрак. – Я видал, как обыкновенный уж жабу с твой сапог зачаровал! Пищала от страха, но сама в пасть лезла.

– Влезла? – поинтересовался Таргитай.

– Да. Только уж лопнул.

Таргитай нехотя шарил среди убитых и раненых, подбирал оружие.

Олег неуклюже сорвал с воительницы перевязь, связал ей руки. Чувствовал себя глупо, но в глаза старался не смотреть. Она тоже отводила взгляд, морщилась, словно не могла понять, почему бросила оружие. Меч Мрак сразу поддел пинком так, что тот исчез за развороченным окном.

– Бить будет? – услышал громкий шепот Таргитая.

– Как пить дать, – ответил Мрак деловито.

– Наш Олег?

– А что? Долг надо возвращать сторицей. Представляешь, сколько ему придется ею заниматься?

– Мрак, неужто она…

– Я рази подглядывал? Ты певец, сам догадайся. Аль придумай.

Они ушли, нагруженные оружием, дорогими доспехами. Женщина тряхнула головой, волосы огненным водопадом упали на плечи. Полные губы, сейчас бледные до синевы, изогнулись в презрительной гримасе.

– Тебе не уйти, раб. Агимас вас ненавидит люто.