Трое из Леса. Первая трилогия

А если пошевелит бровью? Или вообще поколдует мысленно?

Мрак кивнул, для него решение очевидно. Таргитай вскрикнул отчаянно:

– Мрак! Убьешь безоружного, связанного? Пленника?

Мрак угрюмо пожал плечами:

– А что еще?"

"– Мрак! Но мы же… Вся жизнь людская висит на волоске правды. Да, гонялся за нами, чтобы убить… содрать шкуры, но мы не он, мы люди! Это не победа, Мрак. Вся жизнь наша будет отравлена…

Олег повернул шею, в голове стрельнуло острой болью. Когда туман расчистился, увидел хмурое лицо Мрака, отчаянные глаза Таргитая.

Мрак хлопнул себя по лбу:

– Придумал!

Переваливаясь с боку на бок, как большой медведь, пробежал по комнате, заглянул в кувшины, посуду, кубки.

– Напоить как распоследнего! Мысли разбегутся как тараканы. Двух слов не свяжет, куда уж заклятия… Жаль, конечно, переводить доброе вино… Гольш натаскал лучшего, знал, откуда красть.

Держа одной рукой кувшин, выдернул кляп. Таргитай заботливо приподнял Агимасу голову. Агимас закашлялся, вино брызнуло на грудь. Мрак, видя бесцельную гибель доброго вина, мощно схватил врага за горло:

– Не выпьешь – удавлю! С удовольствием. Клянусь богами Леса, Степи, Гор и детками Ящера!

Агимас посмотрел в бешеное лицо. У сжимавшего его горло человека были глаза лесного зверя. Передернулся, начал глотать. Таргитай наблюдал, как постепенно вздувается живот, веревки врезаются туже, но Мрак все не убирал кувшин, пока не запрокинул вверх дном.

– Все вылакал, – сказал со злостью. – А еще в маги подался, в мыслители! Чем мыслит, когда так надирается?

– Мрак, – возразил Таргитай, – ты ж сам заставил!

– Ну и что? Мог бы воспротивиться.

– Ты бы удушил…

– Зато уважал бы. Надо быть стойким. Мужчина он или нет? А то поддался, видите ли! Глазами не зря лупает: козни плетет! Дать по башке на всякий случай. Надежнее.

Глава 8

Мрак замер, подхватил секиру.

Олег проводил их сожалеющим взглядом: самое трудное опять ему! Сцепив зубы, ударил Агимаса кулаком в лоб. Голова мотнулась, едва не слетела с плеч. Бывшего тцаревича отшвырнуло к стене, там и остался с неестественно вывернутыми руками. Глаза бессмысленно смотрели в потолок.