Трое из Леса. Первая трилогия

Мрак терпел молча, его туго стянутые руки посинели, Олег чуть не плакал:

– Звери!.. Мы останемся без рук!

Фарад придержал жеребца, оглядел их, бросил угрюмо:

– Без головы зачем руки?

– Хоть свяжите по-другому! Больно же.

Фарад окинул их взглядом, сказал с неохотой:

– Из мужчин никто не любит встречать более сильного. Я видел однажды мудрых магов, когда те съехались на свой праздник. Так не мудростью похвалялись, а кто сколько баб имел, перемерились длиной рук и шириной плеч… А вы для нас, воинов, оскорбление.

Он пришпорил коня, умчался. Мрак тихонько прорычал:

– Утро вечера мудренее, но и ночка хороша.

– Мрак, – сказал быстро Таргитай, – ты исчерпал свои удачи на всю жизнь вперед! Не надо.

– Бог не выдаст, Баджед не съест.

На ночь им ослабили путы, зато привязали спинами к колесам телеги. Мрак и Таргитай оказались на одной стороне, Олег – на другой. Фарад проследил, чтобы пленники не смогли перегрызть друг другу ремни, проверил путы и ушел.

Костер горел в двух десятках шагов, там смутно колыхались размытые тени, слышались гортанные песни.

Таргитай от усталости закрыл глаза. Вопли и крики постепенно затихали, он не сразу понял, что его трясут, дергают. По руке полоснуло болью, в страхе лапнул себя за пояс, отыскивая секиру, которую отобрали в первую же ночь, понял, что руки свободны.

Ремень, стягивающий ноги, лопнул. Огромный волк неслышно попятился в темноту. Таргитай ощупал распухшие кисти, пополз под телегой.

Волк дернул головой, обрывая последнюю веревку, неслышно растворился. Олег сказал слабым голосом:

– Тарх, не дай разбежаться коням.

– А ты?

– Дурень, делай, что говорят!.. А я посмотрю, что за магия в ящиках…

Он с трудом перевалился через край повозки, зашуршал среди ящиков и тюков. Таргитай прополз вдоль телеги, прислушался. В темном небе неслышно плыл по мелким тучам блестящий серп луны.

Таргитай полз долго, часто останавливался. Наконец в слабом свете луны увидел горбатые спины. Чудесные звери спали, лишь челюсти мерно двигались, а еще дальше смутно виднелись силуэты коней, что паслись, несмотря на ночь. Возле затухающего костра спали два стража. Оба завернулись в теплые одеяла, зябко поджимали ноги.

Хрустнул сучок. Таргитай замер.