Бог Войны

Ее движения становятся вялыми, когда она рассеянно прикасается к некоторым скульптурам и семейным фотографиям, расставленным повсюду.

Бабушка, мама и тетя Астрид слишком драматизируют со всеми этими фотографиями, которые заставляют нас каждый раз делать.

Ава сжимает в руках фотографию, на которой сидят дедушка и бабушка, он держит ее руку у себя на коленях. Папа и дядя Леви стоят с его стороны, а мама и тетя Астрид со стороны бабушки. Глин обнимает дедушку сзади за шею. Лэн ухмыляется, хватая Брэна за плечо, а я прижимаюсь к Крею головой.

— Зачем ты привез меня на остров? — спрашивает моя жена после долгого молчания."

"— Я подумал, что тебе не помешал бы перерыв. В Париже ты упомянула, что хочешь устроить нормальный отпуск, где я не буду работать.

— Почему именно здесь? — спросила она.

— Потому что здесь никто не сможет нам помешать. Я приезжаю сюда, когда хочу спокойно подумать.

Она пристально смотрит на меня.

— Ты летишь восемь часов, чтобы спокойно подумать?

— Если понадобится.

— И ты привез меня сюда? Уверен, что это мудрое решение, мистер Кинг?

— Не заставляй меня жалеть о нем.

— Ничего не обещаю, — она улыбается, ставя рамку с фотографией на стол. — Я хочу пойти на пляж.

— Уверена, что не хочешь сначала отдохнуть?

— Я поспала в самолете. Все в порядке.

Скорее, она почти не спала. В остальное время она была не в себе. Как физически, так и морально.

Но если она думает, что спала, ей же лучше.

Сэм и Хендерсон посмотрели бы на меня с неодобрением, а в случае с Хендерсоном он бы умолял меня, наконец, последовать рекомендациям доктора Блейн, пока не стало слишком поздно.

Но я буду настаивать на своем до самого конца.

Я присоединяюсь к ней во время короткой прогулки к пляжу. День близится к вечеру, и солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в желто-оранжевый цвет.

Моя жена снимает туфли и топает по белому песку, затем опускает пальцы ног в воду нефритового цвета.

Она бросает обувь на землю, вздыхая.

— Так захватывающе.

— Действительно, захватывающе, — говорю я, а мои глаза сосредоточены на мягких чертах ее лица. Исходящее от нее очарование пробивает мои стены и оставляет в них трещины, которые гораздо более смертельны, чем все предыдущие.

— Вода все еще теплая, — она взбалтывает ее пальцами ног, затем с ухмылкой поворачивает голову в мою сторону, прежде чем забрызгать мои брюки. — Упс.