Бог Войны

— Нет, если только ты не хочешь запачкать его кровью свои руки.

— Расслабься, я пошутила, — она ходит по комнате, разглядывая мебель и различные картины в стиле импрессионизма, которые мама и бабушка собирали на протяжении многих лет.

Некоторые из них принадлежат Брэну и Глин. Отвратительная скульптура дьявола — творение Лэна. Я делаю мысленную пометку разбить ее вдребезги, прежде чем мы уедем.

Я прислоняюсь к стене, скрестив руки и лодыжки, наблюдая и просчитывая каждое движение моей жены.

Не обращая внимания на мое невротическое внимание, она ходит вокруг, издавая охи и ахи в адрес некоторых предметов интерьера и делает несколько фотографий.

— Ты провел здесь много времени?

— Да. В основном в детстве с бабушкой и дедушкой. Иногда с родителями.

Она улыбается.

— Держу пари, у тебя осталось много прекрасных воспоминаний.

— Возможно.

Ее ярко-голубые глаза устремляются в мою сторону.

— Ты не уверен? Что-то испортило эти воспоминания?

— Не совсем. Просто я не воспринимаю человеческие эмоции так, как все остальные, и поэтому не считаю случившееся хорошими воспоминаниями.

— Ты звучишь слишком роботизировано, когда так говоришь. Неудивительно, что ты Железный Человек, — ее губы слегка надуты. — Ты когда-нибудь считал какие-либо воспоминания счастливыми?

— Много. Хотя большинство из них социально неприемлемы.

— Назови два своих самых счастливых воспоминания.

— Когда папа усадил меня и сказал, что я родился другим и у меня нет причин стыдиться этого.

Широкая улыбка трогает ее губы.

— Я люблю твоего папу.

— Он женат.

— А я замужем. Вытащи голову из канавы, дружище.

— Я не твой дружище. Я твой муж.

Она закатывает глаза.

— Какое второе счастливое воспоминание?

— Тот день, когда мы поженились.

Она замирает, ее полные губы приоткрываются. Внезапно она становится похожа на забытую Богиню.

— Ха-ха, очень смешно, — она неловко смеется.

— Я не шутил.

— Н-но почему? — она прикусывает нижнюю губу, затем отпускает ее красную и распухшую.

— Потому что ты стала моей собственностью. Официально.

— О, — на ее лице отражается явное разочарование. — Это имеет смысл.