Бог Войны

К предыдущему раздражению прибавляется еще одно, и я сужаю на него глаза.

— Нет? Виноват, — он ничуть не чувствует себя виноватым. — Но, опять же, тебе бы не пришлось беспокоиться об этом, если бы ты не была одета как стриптизерша.

— Я позвоню, когда меня будет волновать твое мнение.

— Ты смешная.

— И красивая, и популярная. К чему ты клонишь?

— А еще умалишенная. Очевидно.

— Нет. Оставлю это тебе, — я положила руку на бедро. — А теперь, если позволишь, мне есть с кем провести время.

Я прохожу мимо него, высоко подняв голову и готовая спрятать эту неудачную встречу подальше от всех предыдущих.

— Я слышал, ты сегодня опозорилась. Опять.

Мои каблуки стучат по полу, когда я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Внезапно мне захотелось выпить. Алкоголя.

Или чего-нибудь, что способно успокоить тупую боль в горле.

Скрестив руки, я использую свой самый насмешливый голос.

— Эй, солдат. Притормози со своими преследовательскими наклонностями, ладно?

— Даже не пытайся хамить мне, Ава. Что случилось на этот раз? Твои таблетки не подействовали?

— Да пошел ты3, — фыркнула я.

— Мне не хочется заразиться венерическими заболеваниями от неудачников, с которыми ты общаешься.

— Они не хуже твоих одноразовых подружек.

— Мои подружки всегда проверяются, в отличие от наркоманов, с которыми ты развлекаешься. И не пытайся сменить тему. Почему ты сбежала? Что ты увидела? Или не увидела?

Мои губы приоткрылись, и я уставилась на него, как на инопланетянина. Что он знает? Откуда он знает?

Это не имеет смысла.

Конечно, поскольку наши семьи близки, а его мама — моя крестная, он знает о моем состоянии. Но, как и все остальные, он должен думать, что это депрессия, тревога и легкая форма психоза. Он мог бы догадаться о лекарствах, а учитывая его сталкерские привычки, и об алкоголе и иногда наркотиках.

Но это все.

Ему ни за что на свете не понять, что гложет меня изнутри.

Я вздергиваю подбородок.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он сужает глаза. Серые. Штормовые. Расчетливые.

Я вижу, как он придумывает план, как принудить меня к разговору, но даже если это не сработает, я уверена, что он заставит меня говорить. Даже если я буду брыкаться и кричать.

Особенно если я буду брыкаться и кричать.

— Говори, Ава. Не заставляй меня прибегать к неприятным методам, которые, как мы оба знаем, тебе не понравятся.

Липкий жар пробирается под мое платье, и температура в комнате резко повышается. В горле пересохло, и мне стало очень трудно глотать.