Тридцатого уничтожить!

Он вернулся с рынка, нагруженной различными овощами, соленьями, отличным мясом и разнообразными фруктами. Лана быстро и красиво накрыла стол, попросив Савелия включить какой-нибудь фильм и не путаться под ногами.

Вскоре они сели за стол, выпили. Савелий молча смотрел на экран и, казалось, был полностью увлечен американским фильмом, повествующем о страстной любви двух несчастных людей, преследуемых мафией.

— Савелий, вы совсем не закусываете, — мягко проговорила Лана.

— Кушайте, кушайте, дорогие гости, на рынке все так дешево, — неожиданно грубо хмыкнул он.

— Единственные фильмы, которые мне нравятся, это про любовь. Там все так красиво, — девушка явно старалась не замечать его вспышки и с нежностью смотрела в его глаза.

— Что ж, пора выпить за любовь! — сказал он ехидно, продолжая оставаться в своем непонятнодерзком состоянии.

Он резко разлил по рюмкам коньяк и потянулся к Лане, чтобы чокнуться, и вдруг нечаянно пролил коньяк на ее кофточку.

Лона вскочила от неожиданности и едва не опрокинула столик на колесах.

— Ой, что ты наделал!

— Надо солью сразу посыпать! — сконфуженно заметил Савелий, хватая со столика солонку."

"— Солью, солью, медведь! Застирать нужно! — было видно, что она сильно огорчена, но непонятно чем: испорченной кофточкой или его настроением. Думается, что больше ее расстроило второе, а еще и то, что ей никак не удавалось это настроение изменить.

Лана машинально сорвала с себя кофточку и вдруг перехватила его завороженный взгляд: она забыла, что под кофточкой ничего не было.

— Никогда не ношу лифчиков, — пожала Лана плечами и неожиданно для себя вдруг рассердилась. — Чего уставился?! — ее тон мгновенно изменился, стал склочным. — Знаешь, сколько она стоит?

— Я оплачу, — хмуро бросил он, чувствуя себя виноватым со всех сторон. Он нехотя отвернулся.

— Оплачу? Стоит, нос воротит! — ее явно понесло, что не красило ее, и она, зная это, еще больше распалялась.

Савелий безропотно взял кофточку и направился в ванную комнату.

Лана удивленно посмотрела ему вслед, не ожидал от него такой покорности и приготовившись перейти к более решительным действиям.