Три женщины в городском пейзаже

Но у Жени не забалуешь: «Лиза, через пятнадцать минут мы внизу!» А младшая, Миланочка, нетерпеливо притоптывая полненькой ножкой – солнышко, звездочка, поздняя радость, – уже стояла у двери: «Мама, папа! Скорее!»

В общем, все у него получилось. Жену свою, умницу и красавицу, он обожал – ни в чем и ни разу Женька, Женек не подвела его и не разочаровала. С возрастом она стала еще красивее – налилась, как спелое яблоко, и он искренне ею любовался. Любовался и гордился. Как правильно он тогда поступил – не струхнул, не провалился в жалость и в чувство вины.

Кстати, про судьбу Арины он знал – по-прежнему одна, работает врачом в больнице, по-прежнему ездит в паломничества на богомолье, по-прежнему носит платок и длинные юбки, никаких подруг, про мужчин что и говорить. Словом, живет тихой жизнью затворницы.

Как-то смущенно бросил:

– Мам, скажи ей, чтобы на море поехала. Небось не была там лет сто!

Мама не ответила.

А потом обмолвилась:

– Ариша тебе низко кланяется – деньги твои отвезла в детский дом.

О боже… Ну да ладно, дело ее. В конце концов… Все, все! Забыли.

* * *Туров посмотрел на часы.

– Ну что? Еще по кофейку, и я пошел?

Градов со вздохом развел руками – понятное дело!

Покачивая бедрами, так и не проснувшаяся Анжела медленно несла поднос с кофе.

«А неплохо было бы сюда привести своих, – подумал Туров. – Лизка любит хачапури, Миланочке можно мороженое. А Женька вообще обожает все острое, пряное, кавказское». Только вряд ли стоит. Лизка скорчит физиономию – папа, это мы где? Женька, понятно, хмыкнет: «Туров, у тебя ностальгия по рабочей столовой?» Непременно отметятся обе – языки у них! Нет, не потому, что снобы – просто давно привыкли к другому.