Тень Великого Древа (СИ)

– Адриан – истинный государь! Верно, братья?!

Он обернулся за поддержкой к своим бандитам. Те заорали: «Адриан!», но не очень стройно. Кто-то сбился и – видать, по привычке – крикнул: «Рука Додж!» Крестьянина Салема аж перекосило:

- Святые боги, да вам плевать теперь, за кого рубиться! Кто платит – тот и вождь. Не стыдно, а? Мы ж за справедливостью шли, не за наживой!

Остановка затянулась, разрыв в колонне стал неприлично большим. Командир, разгневанный этим, рыкнул на Салема:

- Пошел вон! Парни, убрать его с дороги!

Бандиты быстро оттеснили двоих.

К Салему они питали нечто вроде уважения, потому просто задвинули в переулок. А второму смельчаку дали по зубам, еще и добавили в живот. Салем помог ему подняться и повел в трактир, надеясь на помощь.

Хармон не понял подоплеки этой сцены, но двое вызвали его интерес. За их действиями ощущалась житейская драма достаточной силы, чтобы отвлечь купца от страданий по Низе. Захотелось подойти к ним, поговорить – однако грубый голос выдернул Хармона:

- Эй, министр! Комнаты готовы, ступай, занеси наш багаж.

Потом скажи, чтоб накрыли на стол. И переоденься, смердишь с дороги!

А первым-то днем он сдуру считал, что посольство в столицу – почесть! Владыка Адриан заметил горе своего верного слуги и наградил почетной миссией. Собственно, так император и сказал: «Отдохните, развейтесь, отриньте любовные страдания». Пожалуй, Адриан и хотел как лучше, но обернулось новым унижением. Сколько их уже было на должности чашника…

Барон Деррил и сир Питер сделали все, чтобы отравить купцу жизнь.

Наставление владыки – беречь Хармона – барон забыл сразу, едва покинув Грейс. Деррил помнил лишь о Светлой Сфере. Его ненависть к Хармону никуда не делась, а только набрала силы. Он использовал торговца для самых низких поручений: перетащить вещи, почистить башмаки, постирать исподнее, найти, подать, принести. Если Хармон возражал или исполнял недостаточно быстро, барон говорил:

- Сир Питер!

Молодчик с великой охотой пересчитывал хармоновы ребра.

Защиты не было: ни шаваны, ни Второй из Пяти не спешили вступаться. Граф нес себя выше подобной грязи; лошадники смотрели и веселились. Сир Питер старался от души, еще и вспоминал со смехом любовные письма Хармона.

- Молоденькую захотел?  - приговаривал рыцарь, отвешивая тумаков. – Похотливый козел, найди старуху себе под стать! Министершу!"

"Впрочем, даже когда Питер не бил Хармона, путешествие оставалось пыткой.