Тринадцатый XIII

Надеюсь, что когда придёт его время… он выберет верный для самого себя путь.

* * *Звонкий смех Насти разносился по всему саду поместья Меньшиковых в Москве. Прошло два года, как их семья перебралась в столицу вместе с четой Воронцовых, и ещё год с того момента, как Макар переехал к своей девушке. Но лишь потому, что не хотел жить во дворце, где в последнее время слишком много интриг.

— А скажи ещё раз, — попросила Настя, отсмеявшись.

Макар широко улыбнулся и снова заговорил старческим голосом:

— Старость — не радость.

Настя снова рассмеялась. А Макару нравилось её смешить.

— Завтра у меня первое выступление в Московском театре, — сказал он, когда шутки закончились.

— Волнуешься?

— Немного. Лёха с его семьёй придут посмотреть. Знаешь, я ему многим обязан."

"— Как и я, — она взяла Макара за руку. — Мало кто ещё может похвастаться, что получил второй шанс после смерти.

— Это да. Но я больше благодарен за то, что он многому меня научил. И заставил, наконец, меня повзрослеть.

— Повзрослеть? Это разве про тебя? — хихикнула Настя.

— Да. Я совершил много глупостей, которые повлекли за собой страшные последствия. Так что теперь максимум позволяю себе перепутать слова в театре, — усмехнулся Макар.

— И делаешь ты это бесподобно, — улыбнулась она. — Всё же мне нравится эта спокойная жизнь.

— Мне тоже.

* * *— Наблюдаете за своим детищем? — спросил Лев Борисович у Дмитрия Павловича после торжественного открытия центра для регатов.

Теперь здесь официально выращивают и продают мальков, как питомцев.

Генерал уже три с половиной года, как был на пенсии, но за это время его Регат вырос до размеров двухэтажного дома. Как любил шутить Лев Борисович, такой не только в бою, но и на даче пригодится.

— Да, вроде столько готовились к этому. А всё равно непривычно.

— И что вам не нравится? Вы вписали своё имя в историю, как тот, кто придумал способ массового приручения регатов.

— Этому я обязан нашему императору. Сами знаете, если бы не одна случайность, то ничего этого не было бы.

— Согласен. И если бы тогда я настоял на убийстве Зубастика, результат был бы тот же. Мы бы всё ещё жили за стенами.

А сам Зубастик теперь охранял Москву.