Табу на вожделение. Мечта профессора

— Глотай, я сказал!

За неимением другого варианта Юля сделала пару крупных глотков.

Но затем поперхнулась и громко закашлялась.

— Вы что, с ума сошли?

— Тебе прогреться нужно, чтобы не заболеть. А ты, вместо того чтобы следовать инструкциям, концерты мне устраивать вздумала?

— Нет…

Уставившись масляным, греховно поплывшим взглядом в ее обнаженные колени, Марат глухо произнес:

— Ладно! Раз не хочешь пить, у нас остается лишь один вариант.

— Какой?

Покосившись на Артема и убедившись, что тот потерял к ним всяческий интерес, временно «залипнув» в смартфоне, Каримов плотоядно оскалился.

— Придется хорошенько… растереть тебя!

Присев на корточки, он оплел пальцами ее щиколотку и скользнул выше.

Выше. И выше. К икре. Минуя чувствительную коленную чашечку.

И еще чуть выше. Покрывшись мурашками и часто-часто задышав, Юля плотно стиснула бедра, мешая ему просунуть руку… туда, куда так сильно хотелось. А после сбивчиво забормотала:

— Я сама… Это я умею! Давайте сюда фляжку, я сама…

— Много говоришь, Юля! — плеснув алкоголь в пригоршню, он растер его по ее обнаженной коже, не забывая массировать мышцы.

Вцепившись в сиденье так, что побелели костяшки, девушка послушно откинулась на спинку пассажирского кресла, позволяя ему растирать и массировать ее ноги. Стопы. Ей это нравилось. Определенно нравилось.

Он видел, как мутнела от удовольствия ее радужка. Как расширялись зрачки и учащалось дыхание. Во время процедуры оба неотрывно смотрели друг другу в глаза. В какой-то момент, дурея от возбуждения, Марат остервенело стиснул ладонью ее бедро, наверняка причиняя боль, и властно прохрипел:

— Покажи мне!

— Чт-то? — испуганно.

— Свое белье!

— Зачем?

— Не исполняй! Ты прекрасно знаешь, как действуешь на мужчин!

— Марат Евге…

— Просто. Раздвинь. Ноги.

— А что там у вас? — оживился Артем, поглядывая на них с любопытством.

«Господи! Какого лешего я сейчас творю? Совсем рехнулся?»

Вмешательство племянника подействовало на него отрезвляюще.

Распрямившись точно на пружинах, Каримов торопливо всучил Юле фляжку и гневно выплюнул:

— Пересаживайся!

— Куда? — взволнованный писк.

— Назад. К Артему.

Глава 12

Марат не узнавал себя. Не узнавал собственного голоса.

Последнюю фразу он практически прорычал сквозь зубы, уподобившись какому-то первобытному пещерному человеку. Голодному дикарю.

Попова вздрогнула от неожиданности, а он лишь криво ухмыльнулся.

Потому что злился. Потому что трясло. Потому что был на грани.