Табу на вожделение. Мечта профессора

Скрежет его зубов был отчетливо слышен в воцарившейся тишине их дома. Играя желваками на лице, Марат сдавленно прохрипел:

— Как, говорите, фамилия у вашей Дашки?

— Тараевы они, — ответил за всех Костя.

Мужчина вздрогнул. Его ладони, сжатые в кулаки, с грохотом опустились на крышку стола. Ничего не объясняя, он вскочил на ноги и ринулся прочь.

С трудом понимая, что происходит, а вернее — не понимая вообще, Юля машинально побежала за ним.

— Ты куда? В чем дело? Что случилось?

Ответом ее не удостоили. Каримов просто обулся и вышел на улицу.

Естественно, сдаваться она не собиралась. Накинула пальто и тоже торопливо выскользнула наружу прямо в домашних тапочках.

Вскоре стало ясно — мужчина направляется к их соседке.

И настичь его Юля смогла, лишь когда он сам остановился в паре метров от Дашки. Она выглянула из-за его плеча, намереваясь поздороваться с ней.

Да только не смогла произнести ни звука. Девушка была не похожа на саму себя. Бледная. Слабая. Осунувшаяся. С синюшными губами и мутными глазами.

Сложно сказать, какие эмоции она сейчас испытывала. Однако к Каримову девушка обратилась со смесью ужаса и благоговения в голосе:

— Марат? Это… правда ты?

В тот самый миг Юля нахмурилась, осознав одну простую истину:

«Знакомы! Черт подери, они знакомы!»

В груди скользкой ядовитой змеей шевельнулась тревога. Особенно когда Марат ничего не ответил и ей. Он просто сверлил ее совершенно безумным взглядом. Пыхтел как паровоз.

Она шагнула вперед и максимально вежливо произнесла:

— Привет, Даш!

Едва ли эти двое ее заметили, продолжая играть в молчаливые гляделки друг с другом. Это страшно раздражало. И пугало до жути. Наконец, удерживая Дарью в плену своего пылающего гневного взгляда, Каримов заговорил:

— Все эти годы, глядя на Артема, я мечтал только об одном — свернуть тебе шею! И обязательно свернул бы, окажись ты в добром здравии! Но… раз уж судьба распорядилась иначе… что ж… не мне с ней спорить!

Юля нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.

Пытаясь понять, при чем здесь Артем и несчастная шея ее соседки.

Но когда до воспаленного сознания все же дошел смысл его слов, Попова невольно пошатнулась, разве что чудом не рухнув на колени.

— Не может быть! — изумленно, ошарашенно.