Табу на вожделение. Мечта профессора

Он его уравновешивал. Он его смягчал. А когда Тимура не стало… Марат очень сильно изменился. Очерствел. Ожесточился. Мне казалось, безвозвратно. Мне так казалось… пока я не увидела тебя!

Вспоминая их первую встречу, Юля содрогнулась. Судорожно втянула воздух полной грудью и невидящим взглядом уставилась в свою чашку.

Внезапно на ее руку легла чужая ладонь. Мягкая и безбожно горячая.

— Я все Марата ругаю за циничность его, а оказывается… сама ожесточилась ничуть не меньше! Тебя так сильно обидела! Не знаю, что нашло на меня в тот момент.

Девушка часто-часто заморгала, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас, поддавшись эмоциям. А те бурлили в ней самым настоящим вулканом.

— Я давно вас простила, — обронила тихо. — Любой бы на вашем месте… отреагировал так же. Наверное.

— Нет! — пылко возразила женщина, еще крепче сжимая ее руку.

Юля все же не сдержалась. По ее щекам побежали слезы.

Хотелось возразить, сказать, что она вовсе не невестка.

Но горло сдавило так сильно, что даже глотать было больно.

Немного отдышавшись, Попова все же обрела над собой контроль.

Стыдливо смахнула с лица соленую влагу и улыбнулась:

— Давайте забудем обиды и попробуем начать все с чистого листа?

— О большем я и не мечтаю!

Они беседовали еще некоторое время.

Сказать, что они стояли на ушах — не отразить и сотой доли действительности. Они танцевали, громко включив телевизор. Играли в прятки, в жмурки. И, наконец, в догонялки. Бегая друг за другом из комнаты в комнату под пронзительный визг Артема, каким-то образом оказались в кабинете Марата.

Хохоча как умалишенные, они принялись дружно собирать все бумажки в кучу. Но одна их них разительно отличалась от других. Чем, собственно, и привлекла ее внимание. Это был какой-то квиток. Платежный документ.

Документ, в верхнем углу которого Юля увидела свои имя и фамилию.