Табу на вожделение. Мечта профессора

«Что ж, миссионерская так миссионерская!»

— Я ведь раздавлю тебя, глупышка!

— Плевать! Хочу, чтобы обнял!

Дрожа всем телом от напряжения и нетерпения, Каримов выполнил ее просьбу. Навалился сверху, стиснул в объятиях, прижал к себе.

Они снова целовались. Самозабвенно. Безудержно. Дико.

Кусая друг друга и оставляя взаимные отметины на коже.

Когда Юля немного расслабилась и вновь вспыхнула от его ласк (теперь он не переставая играл пальцами с ее влажной плотью), опять начала извиваться под ним подобно змее, доводя тем самым до гребаного исступления.

Похоть и животные инстинкты взяли верх над разумом.

Сжав в кулаке свой член, Марат прошелся по нему вверх-вниз.

Головка оказалась влажной от перевозбуждения. Поводив ей вдоль Юлиных складок, он направил себя прямо в ее узкую скользкую девственную дырочку. Медленно. Осторожно. Без лишней спешки, хоть и давалось ему это тяжким трудом. Рефлексы требовали погрузиться в девчонку одним толчком. Вогнать ствол в ее влагалище с размаху и на всю длину.

Но он прекрасно понимал, что в первый раз это недопустимо.

И причинять своей студентке лишнюю боль не собирался.

Миллиметр за миллиметром Каримов настойчиво и неумолимо заполнял ее собой. Юля надрывно дышала, отчаянно впиваясь ногтями в его спину.

Чуть ли не до крови кусала собственные губы. В ее глазах стояли слезы.

Но… она не издала ни звука. Не пискнула даже тогда, когда Марат погрузился в нее полностью и фактически лишил девственности.

* * *— Умница-девочка! — нежно произнес мужчина, целуя ее в губы. — Ну, вот и все!

— Я… знаю!

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально…

— Больно было?

— Да!

— Мне остановиться?

— Нет! Нет! Я потерплю!

— Послушай, если…

— Марат, я хочу тебя! — выпалила она на выдохе. — Я так… скучала по тебе!

— Твою мать, Юля! — Каримов стиснул зубы, опасаясь кончить раньше времени. — Ты меня убиваешь!

Прилагая усилия, дабы не сорваться и не начать вдалбливаться в нее со всей мочи, Марат вновь накрыл ладонью ее лобок.