Табу на вожделение. Мечта профессора

— Меня на бюджет? То есть… это значит… что… о, Боже! О, Боже!

Не помня себя от шальной радости, Юля завизжала как оглашенная.

Не справившись с эмоциями, вскочила на ноги и набросилась с объятиями на Татьяну Петровну, перепугавшуюся ее неадекватной реакции.

— Попова! — верещала та. — Попова, прекрати! Ты меня сейчас задушишь!

— Спасибо вам! Спасибо!

— Да-да!

— Я так благодарна… вы не представляете! А… что нужно сделать для перевода? Написать заявление? Предоставить реквизиты для будущей стипендии? Я мигом все сделаю! На имя ректора писать, да?

— Так, стоп! — Маркелова жестом заставила ее умолкнуть.

 — Ничего и никому писать не нужно! Более того, ни одна живая душа не должна знать о нашем с тобой разговоре. Ты меня поняла? И стипендии у тебя не будет! Наверное…

— Но… почему? Все бюджетники получают стипендию!

— А вот ты не будешь. Ты исключение. Потому что по всем документам ты по-прежнему учишься на коммерции! В этом плане ничего не изменится. Кроме одного — платить за учебу тебе больше не нужно! Такой вот… финансовый парадокс.

Сохраним же его в тайне!

— Простите, я не…

— Все, Попова! — раздраженно фыркнула Татьяна Петровна, возвращаясь на свое рабочее место. — Ничего слышать больше не желаю. Почему? Почему? Пристала же! Аж голова из-за тебя разболелась! Иди давай. Иди с Богом!

Глава 33

Тем же вечером Марат решил окончательно закрыть вопрос по Юле и поставить жирный крест на ее трудовых подвигах в ночном клубе. Лично.

Да и случай удачный представился — Назимов вновь собирал друзей под крышей своего заведения.

Накануне выходных. Естественно, упустить такой возможности Каримов не мог. Да и отвлечься, проветрить мозги в свете последних событий было явно не лишним. Ровно в двадцать два часа он заглушил двигатель своего автомобиля на парковке «Запретного плода». Однако покидать салон не торопился, невзирая на кучу пропущенных вызовов от Назимова и даже от Стрельцова — что было само по себе равнозначно чуду. Егор — без преувеличения гений в сфере программирования, сколотивший на этом поприще приличное состояние, всегда отличался железным упорством и просто нечеловеческим терпением.

Да, Марат опаздывал на встречу — сам прекрасно знал. Однако ничего со своим внутренним состоянием поделать не мог. Самоконтроль, которым он прежде так гордился, его выдержка и хладнокровие… все треснуло по швам. Превратилось в пыль. В жалкую никчемную труху. А все из-за нее.

Из-за девчонки, которая неизменно занимала все его мысли.