Табу на вожделение. Мечта профессора

На щеках (прежде гладко выбритых) красовалась трех-четырехдневная щетина. А на лбу залегла глубокая морщинка. Но его взгляд… по-прежнему оставался ясным. Он был острее битого стекла. И тяжелее гранитной глыбы. Почти утопая в непроглядной тьме этих цепких глаз, Юля увлажнила пересохшие губы и тихо обронила:

— А вам идет легкая небритость!

— Учту на будущее! — сухо отозвался Серп.

— Марат Ев…

Он остановил ее жестом и властно приказал:

— В мой кабинет! Живо!

— Зачем?

— Есть разговор!

Уловив в его тоне бескомпромиссные нотки, Попова едва заметно кивнула и смиренно проскользнула внутрь помещения.

— Что-то случилось?

Однако, вопреки ожиданиям, он отлично владел своими эмоциями.

— Располагайся! — с небрежностью хозяина профессор предложил ей свободный стул. Испытывая невероятно сильное чувство дежавю, Юля с готовностью уселась на него. Собственные ноги ее уже не держали.

— Скажи-ка мне, Попова, — устало выдохнул Марат, — ты у нас с некоторых пор задалась целью во что бы то ни стало опередить Белову?

— Эм, — пискнула растерянно, — в каком смысле?

— По количеству прогулов в вашей группе!

Она недоуменно уставилась на профессора, забывая даже дышать.

— Что вы имеете в виду, Марат Евгеньевич? — попыталась прояснить ситуацию. — Вы что-то путаете! У меня нет прогулов. Я не пропускала занятия.

Каримов невозмутимо покивал головой, а после протянул ей лист бумаги.

— В таком случае как ты объяснишь мне это?

* * *Не веря своим глазам, Юля с ужасом уставилась в табель посещаемости.

«Восемь прогулов. И не только по его предмету! Откуда, черт подери?!»

— Я…

Она замолчала, прекрасно понимая, что не владеет сейчас своим голосом.

Очевидно, ее состояние почувствовал и Марат. С грацией хищника он поднялся с кресла, наполнил водой новый пластиковый стаканчик и протянул ей. Взирая на мужчину со смесью обиды и презрения, Попова проигнорировала его жест.