Табу на вожделение. Мечта профессора

А после гневно выплюнула:

— Ничего я и никому не собираюсь доказывать!

Попова на подобное заявление лишь развела руками:

— Очень зря!

Белова насупилась, привлекая к спору свою подругу Ирину, толкнув ту в бок:

— А ты как считаешь?

Синицына уставилась на всех присутствующих пустым, чуть заторможенным взглядом. Затем встрепенулась и произнесла, немного смущаясь:

— Это… очень больно, но я ничего не стала бы менять. И если бы пришлось, прошла бы через это вновь!

Юля триумфально улыбнулась Лене, в полной мере ощущая свою правоту.

В ответ одногруппница скорчила кислую мину и что-то прошептала Ирине на ухо. Подруги принялись тихо переговариваться между собой, а Попова вдруг задумалась:

«А ведь мы с Маратом могли… если бы я не остановила его, он бы меня… мы бы… Господи! Похоже, с ума тут я схожу, а не Белова!»

И тем не менее, предавая саму себя, она представляла свой первый секс именно с Маратом. Представляла много-много раз. И не только во снах.

Глава 31"

"На следующий день Юля заявилась в институт за тридцать минут до начала пары.

Однако после того, как увидела изменения в занятиях их группы на следующую неделю, у нее отпало всяческое желание идти за ключом.

— Черт подери! — ругнулась в сердцах. — Опять первая смена! А это означало лишь одно — сплошные первые пары. Каждый божий день.

Ей хотелось кричать от бессилия. От гнева. От осознания простой истины:

«Я не переживу следующую неделю! Я ее точно не переживу!»

Стараясь не поддаваться панике, Юля медленно побрела к посту охраны.

В душе множилась тревога и назревал вопрос, которым она слишком уж часто задавалась в последнее время:

«Что мне делать?»

Проходя мимо кабинета Каримова, девушка воровато огляделась по сторонам.

Да, странный ритуал. Глупый. Но без него Юля уже не могла.

Воспринимала сие действие как приветственный жест мужчине, которого почти не видела в последнее время. Мужчине, который не покидал ее мысли.