Табу на вожделение. Мечта профессора

 — У тебя все?

— Угу…

— Тогда более не задерживаю.

* * *Юля замялась. Умом понимала, что должна просто развернуться и уйти, но не могла. Ноги словно к полу приросли. Свинцом налились. Онемели.

Будто со стороны она услышала свой взволнованный голос:

— Вообще-то, я хотела…

Макаров недоуменно вскинул брови.

— Да?

Проклиная саму себя, Попова все же выдержала его тяжелый взгляд и спросила:

— А куда Марат Евгеньевич запропастился? У него случилось что-то?

Этим вопросом она задавалась уже десятый день подряд.

Нет, Каримов не испарился после того, как отвез ее в общежитие — на следующее утро Юля даже получила в деканате обещанный пропуск.

Но внезапно он отменил большую часть своих занятий (за исключением выпускного курса) и теперь появлялся в институте крайне редко.

Студенты ликовали, получив временную передышку от ненавистного Серпа.

А Юля… не находила себе места от беспокойства. Она не могла контролировать это. Не могла приказать себе не думать о нем.

Ей казалось, что у нее развивается раздвоение личности.

Какая-то часть нее боялась этого мужчину до дрожи в коленях.

А другая… к другой он приходил во снах. В горячих пошлых снах.

После подобной «прелести» Попова начинала тосковать по нему еще сильнее. Еще острее. Еще больше. В такие моменты, проходя мимо его кабинета, девушка тайком проводила пальцами по дверному полотну.

Зачем? Сама толком не понимала. Действовала импульсивно. На инстинктах.

И это было странно. Это сводило с ума. Это жутко раздражало.

Несколько раз Юля порывалась написать ему и даже набирала на телефоне заумный текст сообщения.

А после ругала себя на чем свет стоит за свою непроглядную глупость.

— Не запропастился, — в тишине кабинета раздался голос Макарова, — он бывает в институте почти каждый день. В основном с утра. У твоей группы пары на этой неделе с третьей начинаются. К этому времени Марат уже уходит. Долго не задерживается.

В груди змеей шевельнулась тревога. Холодок промчался по спине.

Юля нахмурилась, обхватывая себя руками.

— По семейным обстоятельствам? Значит… все же случилось что-то?

Виктор Эдуардович принялся нервно барабанить пальцами по столу.

— Ну, можно и так сказать! — резюмировал он в итоге. — Ребенок у него разболелся. Какую-то заразу в детском саду подхватил.