Табу на вожделение. Мечта профессора

Но она смогла спокойно отрапортовать коменде:

— Все в порядке, Мария Егоровна!

— И это, по-твоему, в порядке? Ты хоть понимаешь, с кем так разговариваешь? Чем ты его так разозлила? Ой, святые угодники! Что же теперь будет?

— Все будет хорошо, — устало выдохнула Попова, — он сам виноват и очень скоро осознает это!

«Ведь… осознает же? Иначе мне… конец!»

Нефедова осуждающе поцокала языком:

— Ну, раз уж ты у нас такая смелая, что готова в одиночку против Каримова пойти, значит, сама с ним и договаривайся! А я рисковать своим рабочим местом и подставляться ради тебя… не буду!

— О чем вы, Мария Егоровна? — осторожно поинтересовалась Тоня.

В ответ прилетело возмущенное:

— Все! Прищучили нас за дисциплину! Вернее, за ее полное отсутствие. Я же как лучше хотела, всем помогала и навстречу шла, если уважительная причина имелась. А теперь никак! Работаем с сегодняшнего дня строго по уставу. Общежитие закрывается ровно в двадцать три часа. Кто не успеет вернуться к этому времени, будет сидеть в фойе до восьми утра.

Эльвира и Тоня сокрушенно застонали.

А Юля… Юля просто схватилась за голову:

— Но как же, Мария Егоровна? Я же работаю! Мне… я… Боже!

— Значит, найдешь себе другую работу! — осталась непреклонна Нефедова. — Вы молодые, вас везде возьмут. А вот мне, даме предпенсионного возраста, лучше за свою должность попридержаться!

— Пожалуйста! Я умоляю вас! Мне нужна эта работа! Именно эта!

— Ничего не знаю и знать не хочу!

Не прощаясь, коменда вышла из их комнаты и прикрыла за собой дверь.

Попова в тот же миг рухнула на пол — ноги ее уже не держали.

— Эй, ты чего? — ласково гладила по голове Тоня. — Успокойся!

Но девушка не могла успокоиться. Не могла.

Все наложилось одно на другое и нашло выход в глобальной истерике.

Слезы градом стекали по ее щекам. А в груди жгло будто каленым железом.

— Что мне делать? — скулила Юля, раскачиваясь в извечной позе горя. — Что?"

"Эльвира наполнила бокалы вином. Расположившись с ними на полу, протянула напиток обеим соседкам и заговорщицки подмигнула:

— Не плачь раньше времени, дорогуша! Мы поможем тебе!

— Это как же? — шмыгнула забитым носом Попова.

— На первом этаже есть одна комната, которая не попадает в объективы камер наблюдения. Только она. Одна-единственная. Торцевая. Парни случайно узнали об этом у одного из вахтеров и…

— Что «и»?

— Спилили решетку на окне! Она стоит там чисто для маскировки!

Юля уставилась на соседок зареванными глазами, все еще не понимая, к чему они клонят.